Между нами повисло долгое молчание, но когда он поднял свое лицо и заговорил, я задрожала:

— Я не могу тебя отпустить и… я верю тебе, — произнес он мягким и вкрадчивым голосом.

Я почувствовала прикосновение к своей руке и замерла. Артур слегка сжал мою ладонь, а у меня снова закружилась голова и потемнело перед глазами, но уже совсем от других чувств. У меня перехватывало дыхание, когда он так на меня смотрел.

— Репортёры узнали каким-то образом о тебе и о Егоре, скорее всего разболтались медсестры. Костя должен был не отходить от тебя ни на шаг.

Завтра у тебя будет новый, более надежный, водитель и охранник. Ни о каком отдельном проживании и речи идти не может, — сдержанно говорил Артур, но все его прикосновения и огонь в глазах говорили об обратном.

— Костя не виноват, он не знал, что я собиралась поехать к тебе домой. То есть к Кате… — Артур смотрел на меня пристальным взглядом.

— Это не имеет значения. Главное — ничего не бойся. Вынашивай детей и не думай ни о чем плохом. И впредь, — он сделал паузу, — прежде чем сделать какие-либо выводы, необходимо обсуждать проблемы и возникшие вопросы со мной, а потом принимать окончательные решения в одиночку.

Именно в таком порядке, запомнила?

— Ты… Ты изменил договор с клиникой, мне утром звонила Кольцова… Теперь и тот договор, который ты вынудил меня подписать в самом начале, разорвешь? Ты не отнимешь у меня детей? — чуть слышно спросила я, а на мои глаза навернулись слезы.

— Обещать тебе, что все будет хорошо я не могу, — взгляд Артура потемнел, а выражение его лица сделалось замкнутым, губы решительно сжались в тонкую линию.

— Я… надеялась, что у тебя есть сердце… что… Ты ведь сам сейчас сказал, что веришь мне…

Дурочка, какая же я была дурочка! Наивная глупышка, мечтавшая о его любви и крупицах нежности. Я ничего не ответила, выдернула руку из его ладони и отвернулась к окну. По легкому неприятному привкусу крови во рту я поняла, что прокусила губу. Мне следовало не тешить себя пустыми надеждами, но я так мечтала о его любви…

— Ни к одной женщине меня не влекло так как к тебе, Вика — на моих ресницах задрожали глупые, непрошеные слезы, а рука Артура вновь обхватила мое тонкое запястье.

Я медленно повернулась к нему и бросила взгляд на его смуглую большую ладонь, сжимавшую мою кисть. Он нащупал на той голубоватую жилку и смотрел на меня. Мое учащенное сердцебиение и красные глаза выдавали мое отчаяние с головой. — Что бы это ни было, сильнее этого чувства я не испытывал и в этом гремучем коктейле столько всего намешано, что тебе лучше не знать и половины.