Оптимизм у Лены значился отличительной чертой в характере.

— Очень, — грустно отозвалась. — Он был ошеломлен, но не выгнал меня, как я изначально предполагала, — я откинулась на сидение поглядывая на часы.

Через полчаса у меня была назначена еще одна встреча с клиентом, а после нее судебный процесс. А затем я планировала заехать домой и отправляться в больницу. После переливания крови Егору всегда приходилось несладко и я находилась ещё один-два дня рядом с ним. Многие клиенты знали о моей беде и входили в положение, подстраиваясь под мой график и ритм жизни.

— Я тут навела на него справки, — быстро начала Лена. — Знаю ты была бы против самодеятельности и слушать, наверное, ничего не захочешь… — она заметила, как я недовольно свела брови и замолчала.

Я и Лене-то призналась недавно с сильной неохотой от кого у меня сын, потому что разговоры о моем прошлом были для всех закрытой темой. Но когда лечащий врач Егора огорошил меня заявлением, что сына спасёт только донор, то есть пуповинная кровь новорожденного ребенка, которая богата стволовыми клетками… В тот момент на меня словно Вселенная обрушилась, до сих пор помню это состояние полной растерянности. Я даже толком не могла говорить два дня, лишь плакать хотелось постоянно. Из уст врача эти слова звучали, как смертельный приговор. Когда точка отчаяния достигла самой высокой отметки я решилась найти Артура и рассказать ему о сыне.

— И что там? — с интересом отозвалась я.

Соблазн узнать о жизни Артура был очень велик. Нет, я не собиралась давать ему понять, что готова залечить его раны от утраты любимой жены. Нет. Мои силы были строго рассчитаны на ребёнка, которого я намеревалась вытащить из когтистых лап смерти.

— У него жена погибла в аварии несколько месяцев назад, представляешь? Осенью в прошлом году… Скандал был ужасный! Говорят, что они с любовником насмерть разбились на мосту. У них с Артуром осталась маленькая дочь. Волошин, отец погибшей жены Багрова, впрягся и хотел отобрать внучку, но сама понимаешь, что связи решают если не все, то многое. Артур твой прочно стоит на ногах, девочка осталась с ним.

Никогда я не пыталась о нем даже узнать. Не даром ведь говорят с глаз долой из сердца вон. Но болело это сердце отчего-то билось сегодня как сумасшедшее, когда я снова его увидела. А ведь он даже не подурнел. Лишь обзавёлся немного морщинами и проседью на висках. Но с такими новостями в жизни у меня наверное тоже скоро появятся седые волосы и их придётся красить.

— Ты совсем не удивлена? — Лена вопросительно изогнула брови.

— Почему же не удивлена? Очень неприятная ситуация… Но о погибшей жене утром мне сказала его секретарша, когда он полетел домой после звонка, что его дочери стало плохо.