На этот вызов она тоже не ответила.

Но она была сонной, так же, как и голодной. Последний раз она принимала еду на завтрак. Почему бы теперь не перекусить и не лечь спать пораньше? Она не могла придумать причину, почему должна дожидаться Рейнтри, поскольку он не был так любезен, чтобы сообщить ей, когда вернется.

Он мог хотя бы позвонить, она, конечно, не подошла бы к телефону, но он мог оставить сообщение.

Определенно, ждать его не имело никакого смысла. Она совершила набег на холодильник и сделала бутерброд с мясным ассорти, затем осмотрела все книги на книжных полках — у него было много книг на паранормальную тему, но вместо этого выбрала напряженный роман — и устроилась поудобнее, чтобы немного почитать.

К восьми часам она клевала носом над книгой, которая явно оказалась недостаточно напряженной, чтобы рассеять сонливость. Солнце еще не полностью село, но ее это не заботило; она все еще чувствовала усталость с прошлой ночи.

Пятнадцать минут спустя, Лорна, приняв душ, находилась в кровати, скрутившись в теплом коконе и натянув на голову простынь.

Ее разбудил свет от включенной лампы. Лорна испытала обычное чувство паники и страха, хотя знала, что матери здесь нет — за все эти годы подсознание так и не привыкло к этому.

Прежде чем она смогла достаточно расслабиться, чтобы стянуть с головы простыню, покрывала приподнялись, и очень теплый, почти голый Данте Рейнтри скользнул в кровать рядом с ней.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — сонно пробормотала она, уставившись на него поверх простыни.

Он устроился рядом с ней и протянул длинную мускулистую руку, чтобы выключить лампу.

— Кажется, в моей кровати песок, так что посплю здесь.

— Не глупи. Я не могла выйти из дома, где бы я взяла песок? Это соль. — Возможно, он ожидал, что она станет отрицать свою причастность, но это было глупо, ведь после его отъезда она оставалась единственным человеком в доме. И наверно, он ожидал, что она возмутится и станет скованной из-за его присутствия в ее постели, но по какой-то причине она не встревожилась. Да, была раздражена из-за того, что ее разбудили, но не встревожена.

— Признаю свою ошибку. — Он воспользовался своей превосходной мускулатурой и весом, чтобы пихнуть ее в кровати.

— Подвинься. Мне нужно больше места.

Он уже вынудил ее вылезти из замечательного теплого кокона, и это разозлило ее сильнее всего.

— Тогда, почему ты не лег с другой стороны, вместо того, чтобы двигать меня? — проворчала она, перебираясь на другую сторону постели, которая была очень большой, как и любая кровать в этом доме.

— Это же ты насыпала соль в мою кровать.

Простыни с этой стороны были холодными, что вынудило ее скрутиться в более тугой клубок, чем обычно. Даже подушка была холодной.