Там какая-то особая почва, и мимикрия деревьев, и что-то еще…

— Я бы так хотела увидеть это… — вырывается у меня помимо воли, и Азат серьезно кивает:

— Съездим. Посмотришь.

Я, опешив, открываю рот, ища слова. И не нахожу. И, в итоге, выдаю то, что на душе сейчас:

— Я замужем, Азат. Ты не забыл?

— Нет, сладкая, — совершенно спокойно говорит Азат, и только ноздри чуть подрагивают, выдавая его эмоции, — я об этом всегда помню.

— И… Как ты тогда себе это представляешь?

— Ты разведешься, я женюсь на тебе.

Всевышний… Он с ума сошел, определенно…

— Азат… Ты не спросил моего согласия.

Опять.

Он застывает, потом кривится мучительно:

— Шайтан… Сладкая, ты же хочешь. Я же знаю тебя. И вчера все понял, сразу понял.

— Что ты понял? Что?

— Что ты не любишь мужа, сладкая. Меня любишь. Ты слишком честная для того, чтоб так поступать… Ты можешь говорить, обманывать, но вот тело не врет, понимаешь? И то, что мы с тобой ощущаем, когда вместе, тоже не обмануть… Я понимаю, ты испугалась тогда, год назад… — Он тянет меня к лавочке, усаживает, садится рядом. Коляска с Адамом чуть в стороне, и наш разговор ему не мешает.

Я хочу возразить, что Азат не прав, что это все ошибка глупая, но он не позволяет. Вообще, я удивлена, обескуражена таким новым Азатом.

Это не Зверь, не тот жестокий мужчина, что силой тащил меня из кабинета, рыча злобно: “Моя жена, моя!”.

Нет, сейчас это серьезный, собранный человек, изо всех сил старающийся спокойно убедить меня в своей правоте. Словно… Словно пережил это все, первый шок прошел, и теперь он принял решение и отступать от него не намерен.

— Не любишь, Наира. — Продолжает он, — я думаю, что замужество для тебя было защитной реакцией… Да? Он тебя любит, может быть, по-своему, хотя я все же не понимаю, как можно так надолго уехать и оставить свою жену и маленького ребенка… Но ты его не любишь… И сбежала ты не к нему.

Ты сбежала от меня. Вчера ты это мне ясно дала понять. Я совершил ошибку, сладкая… Верней, не так. Я много ошибок совершал. И, наверно, заслужил то, что произошло. Не слышал женщину, которую люблю больше жизни, вот и потерял. А другой подсуетился и нашел. Но все всегда можно исправить, Наира. Все, кроме смерти. Если бы ты знала, сколько раз я молился Всевышнему, чтоб ты была жива… И ты жива. А значит, все исправимо.

— Я… не знаю, что сказать…

Я и в самом деле не знаю. Он впервые говорит со мной так искренне, так спокойно. И ему хочется верить.

Я знаю, Азат очень вспыльчивый и, каким бы он ни был в этот момент собранным и цивилизованным, ему ничего не стоит разозлиться и начать крушить все вокруг…

Но он никогда не причинял мне вреда. Никогда не делал больно. Кроме того случая, когда я услышала его слова, не предназначенные для моих ушей.