Азат не отвечает, смотрит тяжело, на лице — ни одной эмоции, только кулаки все сильнее сжимает.

А я ощущаю внезапно невероятную легкость. Я ему все скажу сейчас. Просто скажу.

Если он в самом деле не помнит того разговора, а я не исключаю этот вариант, потому что для Азата с Рахметом это была обычная послеобеденная беседа, двое мужчин разговаривали про жизнь и их отношение к ней… Я же тоже не все свои разговоры с Лаурой помню. А там я запросто могла что-то такое высказывать…

Так что, даже если он не помнит этого всего, я свои мотивы ему объясню.

В конце концов, тот разговор был всего лишь катализатором.

Ключевым моментом. Но, помимо него, было много чего еще.

Он не помнит? Я напомню!

— Ты меня вроде бы услышал там, в пещере… И к тому же… Там ты был другим. И я поверила не Зверю, жестоко играющему со мной. Нет, я поверила тому смелому и спокойному мужчине, в котором почувствовала опору и безопасность. И поняла, что совсем не так его себе представляла. Потом, после того, как нас спасли, я жила в каком-то полусне, в трансе… И тебя не было никогда, чтоб меня из этого транса вывести. Ты помнишь нашу жизнь, Азат?

Кивает, глаза на секунду прикрывает, кулаки сжимает и разжимает…

А я продолжаю.

Чем бы это все не закончилось, я выговорюсь.

— Ты работал, приходил домой и уносил меня в спальню. И там мы не разговаривали, Азат! А утром ты уходил работать. На все мои вопросы о наших планах, о будущем, ты отговаривался чем-то вроде: “это не должно тебя волновать, сладкая” и “это мужские дела, сладкая”. Понимаешь? Ты меня сознательно отгораживал! И словно забыл то, что я тебе говорила о себе в пещере! Я не хочу жить, как моя мама, мои сестры, мои тетки! Не хочу! Я хочу работать, хочу развиваться! Хочу быть свободной, в конце концов! А ты мне не позволял и шагу ступить! Если я куда-то ходила, то только с твоей мамой… Хорошо, хоть виртуальное общение мне оставил!

— Нет, я договорю.

Азат, тот подслушанный разговор… Он был катализатором. Я сидела дома, ждала тебя бесконечно и постоянно спорила сама с собой, убеждала себя, что все хорошо. Ведь главное, что ты меня любишь, что никогда не оставишь, от всех защитишь… Ты ведь защищал… Я была тебе так благодарна… И за это одно готова была смиряться, терпеть, надеясь, что привыкну. Или что со временем ты позволишь мне если не работать, то хотя бы заниматься чем-то полезным, например, вести какую-то благотворительную деятельность… Я на все была готова, потому что… Ох… Потому что испытывала к тебе чувства, Азат. К тебе, такому, каким ты был в пещере, и потом, со мной. Но оказалось, что у тебя двойное дно.

— Это не так, Наира… — он качает головой, хмурится, кажется, даже злится на меня.

Конечно, мужчины не любят всякие проявления эмоций, считают их слабостью. И даже разговоры про это не любят.