Я же имею право знать, как ты думаешь… Что именно я делал не так все то время, что мы жили с тобой? Мы же хорошо жили, нет? Тебе было хорошо со мной… А мне с тобой… Мы… Мы детей планировали… Я понимаю, что началось все плохо, что тебя вырвали отсюда, от твоего… — тут он отчетливо задыхается, терпит, сдерживая себя и через силу выдавливая это слово, — парня… Но ты мне ни слова не сказала про него…

— Конечно, не сказала, — перебиваю я его, — это бы что-то изменило?

— Нет… Или да. Не знаю, сладкая. Я не могу тебе сказать, как бы повел себя, если б узнал…

— Так же и повел бы, — усмехаюсь я, ощущая некоторое расслабление.

Он не собирается меня насиловать, не собирается, судя по всему, куда-то тащить с известными целями. Он просто разговаривает. И к Лауре не пускает. Конечно, насчет подруги я переживаю, но не слишком. В конце концов, она вполне взрослая и того, что я успела увидеть, более чем достаточно, чтоб понять, что фраза Азата про неизвестно, кто кого изнасилует, имеет под собой почву.

— Слушай… — Азат вздыхает, тоже, судя по всему, немного расслабляясь, — я тебе уже объяснял ситуацию.

Да, я повел себя неправильно… Но ты и меня пойми: мне обещают чистую девушку, а я ее встречаю в кабаке. В проститутском наряде. И ее брат говорит, что она… гулящая. В тот момент я был очень злым, сладкая. Потому что ты мне понравилась. А вот то, что меня попытались обмануть, нет. Ты это все знаешь… Я переборщил тогда, в первый раз. И во второй… И потом тоже. Но в итоге, все же закончилось хорошо. Я много раз попросил прощения. И загладил свою вину…

При слове “загладил” он так смотрит на меня, что невольно дрожь пробегает по телу.

Я помню это, да. Он “заглаживал” старательно… И мне это нравилось. Ох, Всевышний, как мне это нравилось!

Краснею, отвожу взгляд.

— Сядь со мной, сладкая, — зовет Азат, — не стой так. Просто поговорим. Надо уже, наверно?

Помедлив, киваю. Да, надо.

Она пугливая, как горная лань. И похожа сейчас на нее очень. Такая же волнительная, настороженная. И глаза огромные, темные, поблескивают влажно.

Ловлю себя на том, что уже не злюсь.

До этого весь вечер смотрел на нее и гадал, что же такое со мной произошло? Откуда нахожу в себе силы сдерживаться?

Брат, сидящий рядом и источающий буквально волны гнева и ярости, направленные на длинноногую беспечную блондинку, которая почему-то совсем отключила ему мозг, не добавлял адекватности.

Наша двойная ярость, постепенно переплавляемая в холодное бешенство, только усугублялась, не делясь на двое, а множась в геометрической прогрессии.

Честно говоря, я думал, что после мероприятия, когда поймаю Наиру, буквально разорву ее, настолько злоба кипела, настолько глаза красным туманом заволакивало.