Я отворачиваюсь от этого душевного стриптиза, Тодд что-то говорит на ухо, мягко дыша легким спиртным ароматом в шею, я киваю, смеюсь невпопад.

А сама лихорадочно обдумываю, как бы забрать отсюда Лауру.

И самой уйти, конечно же.

Братья Наракиевы не выглядят спокойными, а это значит, что там все очень плохо.

Просто встану сейчас, отправив к шайтану все логические, правильные доводы, отправив туда же высокое мнение кого-бы то ни было, просто подойду к ней и… И нет. Не убью.

Взвалю на плечо, прямо посреди танцпола, не обращая внимания на ее вопли, сопротивление и прочие мелочи.

Сразу так надо было сделать, сразу! Еще год назад, когда впервые увидел! Прямо там надо было хватать и утаскивать! И под замок!

Сначала в кровать — с ночи до утра, потом под замок! А потом опять — с ночи до утра!

И все! И не было бы моих мучений! Не было бы этого бешеного стука сердца сейчас, не было бы седых волос в бороде, не было бы постоянно ноющего к вечеру виска… Ничего бы не было. А моя русалка была бы. Со мной. Подо мной. И ребенок ее был бы мой!

Насколько, все же, было проще предкам!

Понравилась девушка, калым заплатил и забрал! И все! Все! А если нет калыма, силой увез! И тоже все! И женщине в голову не приходило артачиться, бежать, вообще переживать по поводу того, что что-то не так! Все было так! В силах мужчины было сделать, чтоб все было так!

Сейчас я пожинаю плоды своей мягкотелости, своей неуверенности.

И глупости, куда же без нее.

Моя женщина танцует с другим. Моя женщина не хочет меня видеть, не хочет ко мне прикасаться! Боится! Я для нее — Зверь! Она не хочет ничего со мной общего иметь! Она настолько ничего не хочет, что сбежала от меня, едва представилась возможность, и легла в постель к другому! И родила от него ребенка! Это мог бы быть мой ребенок… Мой!

— Брат, осторожно, кресло сломаешь, — хрипло комментирует мое состояние Адиль, не отводя взгляда от танцующей посреди танцпола пары: девушка в белом, словно длинноногий мотылек, невероятно развратный мотылек, надо сказать, но это уже не мои проблемы.

И высокий мужчина, очень неплохо ведущий ее в танго. Наверно, это даже красиво выглядит. Брату не нравится, но тут я его понимаю. Мне тоже не нравится.

Моя женщина — не мотылек. Она — пламя. Это проклятое платье, которое необходимо срочно содрать с нее и сжечь, к шайтану, эти волосы, черные и блестящие, забранные вверх, а по тонкой шейке — локон… И шейка эта податливо изгибается, беззащитная такая, манящая… Подойти сзади, вжать в себя, чтоб сразу поняла, насколько все серьезно… И вонзится зубами в мягкую, манящую плоть.