Я уже собрался войти, как увидел, что борода по-прежнему лежит у порога.

Печник скинул её перед тем, как проникнуть в нашу спальню.

Кисонька не любит, когда колется.

Какая гнусность – чужая борода!

Даже двумя пальцами касаться противно.

Хозяин бороды перешёл все границы.

Пора его устранить, доигрался.

Моя книжка, что хочу, то и делаю.

Больше ноги его здесь не будет.

С печной трубой и так всё в порядке, а камин как-нибудь без него достроим.

Харэ, баста, нет его больше.

Упразднил, а отомстить не успел.

Отыграюсь на бороде.

И я обоссал бороду печника.

То есть помочился на бороду печника.

Хотя, чего уж там, не помочился, а обоссал.

Нассал гаду прямо в бороду.

Так полил, что хоть выжимай.

Давно хотел это сделать.

Но не очень-то просто нассать говнюку в бороду.

Нельзя упускать такой шанс.

После того как в такси Кисонька выдала все наши секреты, вас не удивит, что спустя несколько дней после Нового года мы снова отправились к сиротке.

Узнав о ней от одной доброжелательницы незадолго до праздников, мы твёрдо решили попытать счастья.

Пришли мы не с пустыми руками.

Апельсины, кусок говядины и бутылка сладкого вина, особенно любимого пожилыми мегерами.

Для сиротки – увлекательный конструктор.

Бабки тут же засунули мясо в духовку, два апельсина положили на стол, остальные убрали в закрома.

Апельсины аллергичные, от них диатез.

Пока мясо превращалось из сочного в пересушенное, мы сели в комнате сиротки, поиграть в конструктор.

Бабуся-блогер разместилась рядом – как бы между невестой и сватьями чего не вышло.

Невеста, впрочем, была не из застенчивых: очень быстро забралась ко мне на колени, а потом и на шею.

Старушенция решила выступить комментатором – пустилась в рассказ о выдающейся гибкости сиротки.

Гибкость проявляется не только в быту, но и на занятиях художественной гимнастикой.

Сиротка потребовала держать её за руки на весу. В таком положении она легко коснулась пальчиками ног собственного лба.

В конструктор так и не поиграли.

За обедом, пока я давился мясом, родная бабуся сиротки сказала:

– А я всё-таки решилась.

Мы с Кисонькой посмотрели на неё вопросительно, сестра бабуси вздохнула, а сиротка таинственно заулыбалась.

– Я решилась, и не отговаривайте, – продолжила бабка.

Я подумал: уж не о нас ли она говорит?

Мол, решилась передать нам бразды воспитания, потому что мы хорошие, приличные люди.

– На следующей неделе операция, – торжественно заявила бабка, разрушив мои дерзкие надежды.

– Что-то серьёзное? – осторожно спросила Кисонька.

– Да, – ответила бабка.

– Мы чем-то можем помочь? – спросил я. – Может быть, поискать хороших врачей?

– Да что врачи… – трагически сообщила бабка и уставилась в пустоту.

Мы с Кисонькой тревожно переглянулись.