Ты на нее похожа.

«Одно лицо, — скептически подумала я, — только если бы Энн Хэтэуэй набрала двадцать кило, заимела шрамы от угрей и подстриглась у стажера».

— Вы очень добры, Билл. Я впервые слышу столь лестное сравнение.

Он перешел на мою сторону стойки, сел лицом ко мне на хромированный табурет и расставил ноги так, что я не могла шевельнуться, не задев его бедро.

— Тут что-то не так. Я не могу отделаться от чувства, что мы уже встречались. У кого, говоришь, ты работала до нас?

Я огласила весь список, и Билл разочарованно покачал головой.

— Я никого из них не знаю. Наверное, показалось. Мне откуда-то знакомо твое лицо. Или ты на кого-то похожа…

Черт. Мое сердце ушло в пятки. Я слишком часто попадала в такие ситуации, чтобы не понимать, к чему он клонит. Первая работа после школы, официанткой, когда босс сулил прибавку к зарплате, делая комплименты моему ярко-розовому лифчику. Всякие придурки в барах, преграждавшие путь к двери. Сексуально озабоченные папаши в садике, искавшие у меня сочувствия, потому что их женам после родов стало не до интима.

Билл — один из таких.

Господи, я не могу это произнести.

У меня тряслись руки, и я крепче сжала бокал, чтобы скрыть дрожь.

Я кашлянула и попыталась отодвинуться, но табурет застрял у края стойки. Мясистые ляжки Билла, затянутые в джинсы, преграждали мне путь, не давая слезть.

— Ладно, я пойду, завтра ранний подъем, — сдавленным голосом сказала я.

— Не спеши. — Он отобрал у меня бокал, наполнил его вновь и потянулся рукой к моему лицу. — Ты просто… у тебя…

Билл мягким, слегка потным большим пальцем погладил уголок моей нижней губы, и я почувствовала, как он поставил колено между моих ног.

К горлу подступила тошнота. Потом во мне что-то щелкнуло, я опрометью соскочила с табурета и пронеслась мимо Билла с такой резкостью, что вино выплеснулось из бокала и полилось на пол.

— И-извините… я не хотела, — смущенно блеяла я, — я сейчас все вытру…

— Ничего страшного, — ни капли не смутившись, сказал он.

Его просто позабавила моя реакция. Он остался стоять, опираясь пятой точкой на табурет, а я схватила тряпку и стала вытирать пол у него под ногами.

Я встала и швырнула пропитанную вином тряпку в раковину. Мое лицо горело.

— Доброй ночи, Билл!

— Доброй ночи, Роуэн.

Я резко развернулась и в два счета взлетела по лестнице. Закрыв за собой дверь, я испытала невероятное облегчение. Сразу по приезде я распаковала вещи, и хотя эта комната еще не стала моим домом, я все же чувствовала себя на своей территории. Здесь можно было не притворяться идеальной няней Роуэн.