— Хронические болезни?

— Нет… Настя, что вы пишете? Какое «человеконенавистничество»?

— Ну вы же не сексист? Поэтому я предположила, что вы ненавидите всех людей в целом, а не только женщин.

Исаев уставился на меня с изумлением. Я отмахнулась.

— Расслабьтесь, это же не интервью для «Первого Канала». Ваша группа крови.

— Вторая положительная.

— Семейное положение.

«Смотри пункт выше о человеконенавистничестве», аккуратно вывела я в этой графе. Разумеется, он холост. Какая ненормальная выйдет за него замуж?

Исаев прочел мои каракули и молча закрыл лицо руками. Обеими.

Я едва успела отнести документы на решепшен, прежде чем он испепелил меня своим взглядом.

А потом его вызвали в кабинет.

Честное слово, не знаю, за каким чертом я протиснулась следом за ним.

— Девушка, подождите в коридоре! — встрял доктор. — Кем приходитесь больному?

— Роковой женщиной! Ну в том смысле, что это он из-за меня руку сломал.

Молодой доктор вопросительно взглянул на меня, потом на Исаева.

Роман Андреевич, кажется, уже смирился с новоприобретенной рыбой прилипалой, так что проговорил устало:

— Она со мной. Пусть заходит.

Я решительно вошла в кабинет и осталась стоять рядом на протяжении всего осмотра. Врач задавал вопросы, что произошло, что ощутили, потом пощупывал руку и вдруг резко согнул ее в запястье.

Исаев моментально взвыл от боли. И даже как-то стал ниже ростом.

— Что вы делаете?! Ему же больно! — закричала я в свою очередь.

— Так и должно быть при переломе, — бесстрастно заявил хирург, приговаривая Исаева. — Гипс на сорок дней.

— А рентген? — спросила я.

— Зачем? — пожал плечами доктор. — Здесь и так все ясно.

— Да вашу ж мать, — простонал профессор, опускаясь на кушетку. — Какие есть альтернативы? Рука мне нужна! Я не смогу работать сорок дней с одной рукой!

— Без гипса альтернатива одна — смещение костей, операция, извлечение осколков и другие радости. Хотите? Тогда сорок дней растянутся на восемьдесят.

Роман Андреевич взъерошил волосы целой рукой.

— Ладно. Гипсуйте. Надеюсь, это можно сделать здесь?

— Нет уж! Подождите!

На мой крик Исаев закатил глаза. Как и хирург.

— Милая, девушка, — обратился ко мне доктор с усталым пренебрежением. — Вы, кажется, плохо слышите. Перелом — значит, гипс. Это нормальная практика. Я бы сказал, традиционная.

— Почему вы не предложили ортез?

— Ох, какие все стали умные. Гипс надежнее.

— Вас ведь спросили об альтернативе, — продолжала стоять я на своем. — Почему нельзя предложить пациенту все варианты?

— А что такое ортез? — вдруг оживился Исаев.

— Это особая шина, которую изготавливают специально для вас.