Это чувство неизвестности, висящее над тобой, убивает, деморализует. Что может быть ужаснее по ощущениям? Это словно бы замереть в шаге от удара по твоей шее мечом палача, лежа на плахе, все еще надеясь на внезапное помилование. Последние секунды, за которыми- пустота или… спасение?

Проведенные в ожидании вердикта Микаэла часы тянулись бесконечно. К моему пребыванию в посольстве здесь отнеслись формально лояльно- меня поселили в гостевой, предоставили предметы первой необходимости и даже исправно принесли еду утром и в обед. Она ожидаемо осталась нетронутой. Есть мне, конечно же, не хотелось…

Я в сотый раз вытаскивала и снова обратно клала в сумку телефон… Он, конечно же, был давно выключен, но ощущение того, что Даниэль незримо присутствовал здесь и сейчас, не покидало… От мысли о том, что он может сделать, кровь стыла в венах, и в то же время, я вздрагивала от каждого шороха, трепыхала. Надеялась? Я сознательно заставляла себя о нем не думать. Сознательно останавливала попытки своей памяти снова и снова привести мои мысли к нему, и в то же время, даже произнесенное про себя его имя заставляло меня трепетать и замирать. Я обязательно разберусь в своих эмоциях, нужно только время. Нужно только выбраться отсюда, если получится… А получится ли? Я играла не по правилам, может быть, даже переигрывала. Но какой выбор был у меня? По крайней мере, я пока жива…

Микаэл приехал вовремя. Вызвал меня в кабинет. Не здороваясь, указал кивком головы, чтобы я присела за противоположную сторону стола.

Тут же швырнул передо мной папку.

— Открой, — голос сухой и отстраненный. И в то же время, насмешливый.

Смотрю- и сердце бьется. Внутри паспорт на мое имя, так как мой был, естественно, безвозвратно утерян где-то в логове Удава. Билет на самолет…

— Твой вылет через три часа. По истечении этого времени ты становишься невъездной ни в Ливан, ни в Сирию, ни в Эмираты. Экономкласс. Привыкай к обычной жизни. Макдиси готовы замять твою историю с невестой Али и при этом сами забыть о твоем существовании. А ты забываешь о них. Попробуешь вспомнить- пострадает твоя мать. Без шуток, — говорит серьезно. И я верю. Его раздувающиеся в попытке контролировать клокочущую внутри ярость ноздри не дают мне ошибиться.

— С Ламунами разбирайся сама. Это только твоя проблема. Мне не нужен на них компромат. И дорогу им переходить я тоже не собираюсь. Ты сука, что втянула меня в это дело обманом. Благо, что есть доказательства того, что я ни при чем… То, что ты звонила мне с телефона, естественным образом стало известно Даниэлю. Просчет с твоей стороны. Не все удалось учесть, да? Что ж, твои проблемы. Я помог лишь в том, в чем отчасти чувствовал свою ответственность. Дальше-сама.