Не смогла я стать правильной мамой.

- В смысле? - не поняла я. Еще один крутой поворот из жизни любимого парня сбил меня с ног.

- Он мой пасынок. Терпеть не могу это слово. - Поморщилась белокурая женщина и на скрещенных коленях переплела пальцы в крепкий замок, словно заволновалась. - Никогда не использую его. Дэнси - мой сын, и точка. Пасынки и падчерицы - у злых мачех.

Я моргнула, переставая понимать все происходящее.

- Но как так? - вымолвила я с трудом. Почему-то этот факт потряс

- Обыкновенно, Маша. - Она вновь вздохнула - вроде бы едва слышно, но как-то тяжело, словно ей вспомнилось что-то гадкое.

- Я вышла замуж за Олега тогда, когда Денису уже исполнилось 6 лет. Его биологическая мать - другая женщина. Ее звали Натальей. Наташей. Когда-то мы были подругами.

- Она что, бросила сына? - прошептала я, понимая, что меня вновь переполняет жалость к Смерчу. Если мое сердце можно было сравнить с огромным хрустальным сосудом, а жалость - с белым вином, то сосуд давно уже был переполнен напитком сострадания, и его содержимое грозило вот-вот выплеснуться наружу.

- Можно сказать и так, - кивнула Лера, резко расцепила руки, встала с кровати и подошла к окну.

- Она умерла. - Не сразу сказала женщина. - Когда Денису было три с половиной годика, он играл во дворе и внезапно выбежал на дорогу. Из-за поворота на него вылетело авто с пьяным водителем за рулем. Водитель говорил потом, что не замечал ребенка, поэтому и не тормозил... А мальчик увидел машину, испугался и замер. Наташа поступила, как настоящая мать. Она все же успела оттолкнуть Дэнси в сторону, но сама попала под колеса. - Лера поежилась, как от холода.

- Состояние крайней степени тяжести. Три дня в реанимации. Она не выжила. Ужасные травмы. А Денис, слава Богу, не слишком сильно пострадал, хотя тоже лежал в больнице. Ему сначала не говорили, что мамы нет - сперва для него она была в больнице, потом уехала далеко-далеко, а потом мы сказали, что она смотрит на него со звезд. И со временем он начал называть мамой меня.

Я замерла и боялась дышать. Так я узнала о второй потере Дэна - потерю черного цвета. О его настоящей матери.

Шестилетний Денис Смерчинский был умненьким, вежливым и очень хорошим мальчиком.

Мечтой любых родителей, бабушек и дедушек. Он никогда не был проблемным ребенком, рано научился читать и считать, превосходно вел себя в детском саду, проявляя уже в детстве явные лидерские качества и заставляя других детей тянуться к себе.

До четырех лет Денис не помнил отчего-то практически ничего, и свою настоящую маму - тоже, поэтому мамой привык называть тетю Леру, которая часто была рядом с ним. Мама Наташа смутно отпечаталась в его памяти.