Она разглядывала себя в зеркале, трогая пальцами волосы, и неожиданно дерзкая короткая мальчишеская прическа ей понравилась. Сейчас Князева перестала быть похожей на Бурундукову. И даже на Инну.

- Что тебя тревожит? - не отставала тетенька. - Парень? Поссорилась с ним? Или любовь несчастная? Или с деньгами туго? Слушай, а хочешь, я тебе того... погадаю, а? Чуть-чуть умею.

И она без спросу взяла руку удивленной Оли, повсматривалась в мелкие узоры на ладони и выдала:

- Ох, как-то сейчас все печально у тебя в любви-то, да и не только в ней. Тебя как будто две, - черничные глаза прищурились.

- А как будто бы и одна. Да уж. Не знаю, как это, только ты меня понимаешь, видать. Вон как у тебя пальцы дрогнули. Но это... ты крепись. Сильная же. Если выдержишь - все у тебя нормально будет. Вот сестра бы точно сказала, что да как, а я могу сказать только, что муж у тебя будет - не скоро, да, но будет. И дочка будет. И все у тебя будет. Главное - сейчас не сломаться. - Она выпустила руку девушки и широко улыбнулась ей. - Иди с Богом, девочка.

- Э-э-э, спасибо, - ответила Оля, подумав, что все-таки надо было идти в хороший салон, а не в местную дешевую парикмахерскую со странной женщиной, вдруг вздумавшей ей погадать.

Однако в глубине души у Князевой стало как-то поспокойней, и она была даже благодарна парикмахерше за ее слова-утешения, пусть и глупые.

Из парикмахерской Ольга выходила с куда более свободной душой, словно отдав волосы, отдала куда-то и свою тяжесть с плеч, и неправильное желание быть для родителей хорошей девочкой, такой, какой была Инна, си страдания из-за первой в ее жизни любви. Кажется, даже объем легких увеличился, и дышать стало свободнее.

В детстве строгая мама не разрешала близняшкам подстригать волосы, а сейчас Оля подумала, что будь у нее дочка, она бы разрешала ей делать с прической все, что она только пожелает. Потому что это ее дело и ее жизнь.

Девушка шагала по мокрому, но быстросохнущему асфальту и, время от времени трогая короткий ежик на голове, смотрела по сторонам, как будто в первый раз попала на улицу. Когда из-за туч выглянуло солнце, она села на лавочку - чтобы позвонить матери и сказать, что она все же будет присутствовать на благотворительном балу, утраиваемом дедом Дениса.

Мать очень хотела видеть там дочку, а Ольга никуда не желала идти.

На соседней лавочке болтали весело две взрослые девушки с колясками - красной и синей, в которых сидели два очаровательных карапуза, переговаривающихся между собою. Оля почему-то засмотрелась на детей, а они по очереди улыбнулись ей. Девочка из красной коляски даже потянула к ней ручки, что-то забавно угукнув. Ее мама тут же повернулась к Князевой и тоже улыбнулась.