Потом влез в архив видеозаписей камер системы контроля и наблюдения Флигеля Мятущихся Душ, нашел нужную папку, послушал мою «беседу» с Азатом Каримовичем и так громко скрипнул зубами, что я испугался за сохранность их эмали.

— Ярослав, мы еще не закончили! — напомнила Мирослава Михайловна, а через мгновение добавила в голос закаленной стали: — Возьми себя в руки и отложи решение этой проблемы на полчаса — Зарипов никуда не убежит, а ты успеешь принять взвешенное решение!

Эти аргументы помогли — государь, порывавшийся подняться с кресла, остался на месте, унял свой гнев и поймал мой взгляд:

…Несмотря на желание наказать «величайшего гения», Ярослав Третий уделил нам ровно столько времени, сколько потребовало решение нескольких по-настоящему важных проблем команды.

Зато после того, как счел, что все необходимые договоренности достигнуты, быстренько подключился к камере в «приемной», убедился в том, что Зарипов еще там, прикоснулся к комму, встал из-за стола и стремительно пересек кабинет.

Мирослава Михайловна, Валя и я рванули следом, переступили через порог и услышали низкий, горловой и очень неприятный рык:

Зарипов упал в обморок после того, как услышал про корону.

Причем не изобразил обморок, а реально отъехал, чуть не разбив себе голову об стену. Вот Волконский и прервался. Совсем ненадолго — Незаменимая, выскользнувшая из-за моей спины, быстренько «реанимировала» Великого Архитектора и снова вернулась на облюбованную позицию. А самодержец очередным рыком заставил «родственничка» встать, повторил предложение, которое тот не услышал, и продолжил в том же духе:

— Не губите, Ваше Императорское Величество! — взвыл Земляк, рухнул на колени и запричитал: — Я архитектор, а не военный строитель! Я создаю шедевры архитектуры, а не уродливые дыры в земле!! Я… я построю вам величайший дворец в истории Человечества!!!

— Жить во дворце, построенном трусом?! Да ни за что на свете…

…Переоделся я без особой спешки, передал Барыне на хранение оружие, электронику и «ненужные» артефакты, вышел из раздевалки в «предбанник» и обнаружил там двух «посторонних» — Мирославу Михайловну и на редкость красивую татарочку лет двадцати пяти, несмотря на ранний час, облаченную в роскошное темно-бордовое бархатное платье.

Пока я оценивал выдающиеся стати этой Землянички, судя по плотности ауры, раскачавшей Дар до третьей-четвертой ступени ранга подмастерье, государыня анализировала мои эмоции. Потом чуть-чуть расслабилась, представила свою спутницу и… добавила очень интересную фразу:

— Лютобор Игоревич, выслушайте ее, пожалуйста — Наиля настолько добрая, честная и бескорыстная девочка, что в свое время обаяла не только Олежку, но и меня!

— Лютобор Игоревич, у меня четверо братьев.