Всего восемь блатных и я. Из всей банды я знаю только трёх, нет, четырёх человек. Цвета, он сидит с торца, вроде, как во главе стола, Карпа, сидящего справа от своего босса, ещё одного не слишком авторитетного кента по прозвищу Баян, нашего, местного и — ну, а куда же без него — одноногого Джангира. Этого, разумеется, следовало ждать.

Я сажусь за стол, но к приборам не притрагиваюсь.

— Спасибо за угощение, уважаемые, — говорю я, — но я не угощаться пришёл. Сначала дела сделаем, а потом уж и вкусить можно от вашего изобилия.

Центровой медленно поворачивается налево, оглядывая своих соратников, потом направо, а потом снова смотрит на меня.

— Ну что же, — хрипло отвечает он, пожимая плечами. — Можно и так. Вижу, ты человек конкретный. Давай начнём, если желаешь.

— Могу я поинтересоваться вашим именем? — спрашиваю я. — А то неловко как-то.

Он некоторое время смотрит на меня из-под нахмуренных бровей.

— Я Дедушка Гелик, — выдержав паузу, сообщает он. — Не слыхал небось?

— Слышал, уважаемый, — киваю я. — Только хорошее слышал.

Он расплывается в улыбке и делается похожим на кота, забавляющегося с пойманной мышкой. Я действительно о нём слышал. Кличка его не от модели автомобиля, естественно, происходит, а от имени Гела. Он человек Тумана. Его правая рука, можно сказать. Охрененный арбитр у нас сегодня, наверняка беспристрастный, да? Я поворачиваюсь к Цвету и чуть поднимаю брови, транслируя ему этот немой вопрос.

Некоторые из присутствующих тоже оборачиваются к нему, а он не мигая сверлит меня взглядом и только играет желваками.

— Ну, раз слышал, — поулыбавшись, продолжает Гелик, — давай, Джангир, предъявляй. Он у нас сегодня голосом Тумана работает.

— Голос, одноногий, голос, — серьёзно говорю я, будто команду подаю.

Сука, тут уже в принципе всё ясно, чисто спектакль. Ну давайте, театралы, раз вам так хочется. Я бросаю незаметный взгляд на настенные часы. Надеюсь, Скачков уже на месте. Надо было дождаться его появления, прежде чем спускаться в логово к людоедам. Впрочем, спокойно, не будем загоняться, Скачков никогда не подводит. По своей вине…

По залу идёт неодобрительный шепоток.

— Я бы хотел задвинуть и от себя лично, но сегодня я предъявляю от Тумана, — надменно начинает Джангир.

Грузный и оплывший, он поднимается и тычет в меня пальцем. Ну никакого воспитания. Отброс общества. Зачем мне эта доброта и гуманизм, честное слово? Нужно было сжечь их там всех в той бане, чтобы не видеть больше этой рожи поганой.

— Этот фраер Бро… — произносит он и замолкает, будто вспоминая заученный, но забытый стих. — Да чё тут тереть, валить его надо.