Это было невыносимо. Хотелось умереть прямо сейчас. Если бы он мог предложить себя вместо Тони - он бы это сделал.

Но ужас заключался в том, что он не мог вместо: им назначили умереть вместе.

Потом они устали шептаться и плакать, и затихли под одеялом, крепко обнявшись на грязном матрасе без простыни и подушек. Они больше не смотрели на страшных людей и на страшные приготовления, они никуда не смотрели, сомкнув теплые лбы и закрыв глаза, вдыхая запах друг друга и последние мгновения любви и жизни…

Томимый самыми дурными предчувствиями, Алексей сделал еще два звонка. Первый - Ване, с поручением навестить одну из дач.

- Если увидишь, что там глухо, - наставлял детектив, - то мне отзвони, а сам немедленно поезжай по второму адресу…

Для себя же, неизвестно по какому наитию, он выбрал самую дальнюю дачу в непрестижном северном направлении. Ту самую, деревянную.

Второй звонок был предназначен Сереге, бывшему коллеге по Петровке, а также верному другу до гробовой доски.

Впрочем, дружба дружбой, а дело, пусть даже еще и не заведенное по правилам протокола, но зато уже «разогретое» до кондиции, имело свою магию цифр раскрываемости преступлений. Серега доверял чутью друга «до гробовой доски». А правильную папочку всегда можно завести и задним числом!

Посему Серега, вникнув в обстоятельства исчезновения Тони, вполне охотно откликнулся на предложение Киса проведать вместе с ним подозрительную дачу.

Пока Алексей объяснялся с Серегой, пока Серега объяснялся с очередной «малышкой» (так Серега называл всех своих дам сердца, которых его сердце меняло примерно каждые полгода) на предмет «куда это ты на ночь глядя?»; пока они с Серегой вырулили за город, Ванюшка на своем мотоцикле сумел проверить дачу по первому адресу, самому ближнему к Москве. И доложился: «Темно и тихо. На звонок никто не отвечает. Вряд ли дача обитаема».

Алексей отправил его на следующую дачу. А им с Серегой оставалось еще примерно полчаса пути.

…Раздался мерный гул голосов. Сначала почти неслышный, как шелест листьев. Затем, все более отчетливый, он постепенно набирал силу. От него вибрировал воздух и дрожало пламя свечей. Тоня с Кириллом разомкнули объятия и обернулись.

Люди в капюшонах, встав вокруг ямы, ритмично бормотали заклинания. Тени плясали на стенах. Огни дрожали, голоса вибрировали, от них вибрировали барабанные перепонки, все тело, парализуя его предсмертным ужасом.

Черные люди, гудя в лад, двинулись вокруг ямы хороводом. Затем хоровод разомкнулся на два рукава, и черные потоки потекли к Тоне и Кириллу. Их заставили встать, развели в разные стороны, и вокруг каждого закружился страшный хоровод со все возрастающим гудением.

Это был конец. Надежды не осталось. Тоня запретила себе жалеть себя.