По-видимому, из-за амнезии она никак не могла вспомнить, почему люди его класса, да и ее собственного в Америке ведут себя так, а не иначе, и потому задавала такие заковыристые вопросы, что ему пришлось задуматься над некоторыми вещами, прежде не вызывавшими ни малейших сомнений.

– Согласно сообщению «Газетт», – смеясь сказала она, пока лакей выкладывал на тарелки сочную утку, – вечернее платье графини Эвандейл было украшено тремя тысячами жемчужин. Вы полагаете, это правда?

– Нисколько не сомневаюсь в профессиональной честности репортера светской хроники «Газетт», – пошутил Стивен.

– В таком случае, – сказала она с заразительной улыбкой, – либо жемчужины были чересчур мелкие, либо она чересчур крупная.

– Почему вы так думаете?

– Разве не ясно? Будь жемчужины крупными, а она – нет, наверняка понадобилась бы лебедка, чтобы поднять ее после того, как она присела в реверансе перед королем.

Стивен все еще улыбался, воображая, как чопорную графиню поднимают лебедкой и уносят от трона, когда Шерри уже переключилась на тему более серьезную. Подперев кулаком подбородок, она внимательно посмотрела на него и спросила:

– Когда все важные особы съезжаются на сезон в Лондон с апреля до июня, куда они девают своих детей?

– Оставляют дома с няньками, гувернантками и наставниками.

– И в малый сезон, осенью, тоже?

Стивен кивнул. Тогда, склонив голову набок, она мрачно произнесла:

– Как же одиноко должно быть английским детям в эти долгие месяцы.

– Они не одиноки, – спокойно возразил Стивен.

– Одиночество – это совсем другое. Оно бывает не только у детей, но и у взрослых.

Стивен всячески старался сменить эту тему, опасаясь, как бы разговор ненароком не коснулся их будущих детей, что было бы просто бессмысленно, и, сам того не желая, заговорил сухо и холодно, совершенно не думая о том, что в ее болезненном состоянии может ранить ее своими словами до глубины души.

– Вы убедились в этом на собственном опыте? – спросил он.

– Я… не знаю.

– Боюсь, что завтрашний вечер вам придется провести именно так.

– Одной?"

"Когда он кивнул, она быстро отвела взгляд, уставившись на тарталетку с паштетом, лежавшую перед ней на тарелке, потом собралась с духом и, глядя ему в глаза, спросила:

– Вы рассердились и хотите покинуть меня из-за того, что я только что сказала?

Он почувствовал себя настоящей скотиной и стал оправдываться:

– У меня предварительная договоренность о встрече, и ее нельзя отменить, – после чего счел возможным добавить: – Кстати, мои родители привозили нас с братом на сезон в Лондон почти каждые две недели. Мой брат и его жена, как и некоторые их друзья, тоже привозят сюда детей с целой свитой гувернанток. Теперь, надеюсь, вам стало легче?

– Это прекрасно! – воскликнула Шеридан, просияв.