Несмотря на бодрый тон, доктор не питал никаких иллюзий относительно ее шансов на выздоровление, впрочем, как и сам Стивен Уэстморленд, который сидел у камина, облокотившись о колени и обхватив голову руками.

– Ничего утешительного, – сказал граф, устало проведя рукой по лицу, прежде чем поднять глаза на врача. – Ни разу не шевельнулась. Горничным приказано все время разговаривать с ней, как вы рекомендовали. Я и сам пробовал, но она не реагирует. Уже третий день в таком состоянии, – дрогнувшим голосом произнес Стивен. – Неужели ничего нельзя сделать?

Доктор оторвал взгляд от измученного лица графа, хотел посоветовать ему отдохнуть, но счел это бесполезным и сказал:

– Я сделал все, что мог, теперь – что Бог даст. Поднимусь, однако, наверх, погляжу на нее.

– Думаю, это бесполезно, – бросил ему вслед его милость.

Оставив без внимания эту вспышку гнева, Хью Уайткомб поднялся по парадной лестнице и повернул налево.

Когда через некоторое время доктор вернулся в кабинет, граф сидел в той же позе, зато сам доктор заметно повеселел.

– А не зря я сходил, видимо, у меня голос приятнее, чем у горничных.

Стивен вскинул голову и впился взглядом в лицо врача.

– Вы хотите сказать, что она пришла в себя?

– Да, к ней вернулось сознание, хотя сейчас она снова уснула. Она даже сказала мне несколько слов. Еще вчера ее шансы равнялись нулю, но сегодня появилась надежда, что она выкарабкается, учитывая ее молодость и здоровье. Зато вы, милорд, похожи на призрака, – глядя на измученное, заросшее лицо Стивена, продолжал доктор с фамильярностью, на правах старого друга семьи. – После ужина, если вы, разумеется, пригласите меня к столу, мы могли бы вместе навестить нашу больную, но чтобы она снова не потеряла сознания от вашего вида, вам просто необходимо немного поспать и хорошенько побриться.

– Но мне совсем не хочется спать, – энергично запротестовал Стивен, решительно направился к столу с серебряным подносом и вытащил пробку из стоявшего на нем хрустального графина. – А вот побриться мне действительно необходимо, – сказал он с легкой улыбкой, наполнив два бокала бренди и протягивая один врачу. – За ваше искусство, которое поможет ей выздороветь! – торжественно произнес он, подняв бокал.

– Мое искусство тут ни при чем, скорее это – чудо, – ответил доктор, даже не пригубив бокал.

– В таком случае – за чудесное исцеление. – Стивен поднес бокал ко рту, но не сделал и глотка, потому что Уайткомб отверг и второй тост."

"– Я… не говорил, что она поправляется, Стивен, – возразил доктор, покачав головой. – Я лишь сказал, что к ней вернулось сознание и она в состоянии разговаривать.