Молодые повесы закивали головами, герцог Стэнхоуп вежливо ответил, что точно не помнит, а Баскервиль, чувствуя, что посрамлен в глазах двух молокососов, решил как-то себя реабилитировать:

– Хорошо бы проинформировать молодых людей о том, что между вами произошло, иначе они не только не смогут сосредоточиться на игре, но проведут ночь без сна, если не узнают, чем кончился ваш поединок. Вы оба совершили недостойный поступок.

– Нам просто нечего рассказывать, – мягко произнес Ники, взяв со стола колоду карт и со знанием дела тасуя ее. – Мы говорили о свадьбе.

Баскервиль приободрился, однако сомнения его не рассеялись. Один молодой повеса посмеивался про себя, зато второй, тот, что набрался, с наглой ухмылкой выложил все, что думал.

– О свадьбе? – захихикал он, многозначительно глядя на порванный воротник Ники. – Двое мужчин говорили о свадьбе?

– Да. Решали, кому из нас быть женихом, – беззаботно ответил Ники.

– И кому же выпала эта честь? – поинтересовался повеса, тот, что потрезвее, предостерегающе глядя на своего пьяного друга и стараясь всеми силами показать, что верит этой байке.

– Мне выпала честь быть шафером, – процедил Ники сквозь зубы, бросая фишки на середину стола.

– Свадьба! Ха-ха! – рассмеялся подвыпивший повеса и отхлебнул еще из бокала.

Николас Дю Вилль медленно повернулся к нему:

– Может быть, вам больше нравятся похороны?

Опасаясь скандала, Баскервиль поспешил вмешаться:

– Вы только свадьбу обсуждали с Лэнгфордом? Вас не было довольно долго.

– Еще мы обсуждали маленьких стареньких леди с провалами в памяти, – иронично ответил Ники. – И поражались мудрости Господа, который, по неизвестной причине, позволяет им время от времени болтать всякую чушь чуть ли не до самой смерти, хотя мозги у них уже давно вышли из строя.

Герцог Стэнхоуп круто повернулся к Дю Виллю:

– Надеюсь, вы не имеете в виду женщин нашего круга?

– Возможно, вы ее знаете. У нее странное имя – Чарити. Но ей больше подошло бы «Куриные мозги».

– Возможно, – сказал герцог, с трудом сдержав смех и сразу сообразив, что речь идет о его старшей сестре.

К счастью, в этот момент подошел джентльмен, дружески кивнувший Дю Виллю и самому герцогу.

Пододвинув стул к Дю Виллю, он сел рядом с ним и внимательно посмотрел на молодых джентльменов, ожидая, когда их ему представят. Никто, кроме Дю Вилля, не догадался этого сделать.

– Эти парни с длинными языками и тугой мошной – лорды Бэнбрейтен и Айли, – сказал он севшему рядом с ним джентльмену, а молодым повесам представил его: – Полагаю, имя графа Лэнгфорда вам известно?

Оба кивнули, а Николас, закончив сдавать карты, сказал:

– А теперь мы с графом постараемся облегчить ваши карманы, выудив оттуда все, что еще осталось от денег ваших отцов.