Она заявила мне, что «втюрилась» в какого-то Рафаэля Бенавенте и когда-нибудь попросит его жениться на ней. Она намерена сама предложить руку, да еще какому-то испанскому бродяге, картежному шулеру. Я уже не говорю об индейце, который спит с собаками, тоже ее друге. Если у тебя есть еще остатки совести и любви к ней, то ты оставишь ее здесь со мной».

…Двое мужчин с мрачными лицами стоят во дворе, третий – в дверном проеме. «Слушайся тетушку Корнелию, дорогая. А я вернусь за тобой, через год, самое большее – через два. Оглянуться не успеешь».

…Убитая горем девочка цепляется за него.

«Нет, папа, прошу тебя! Не оставляй меня здесь! Пожалуйста! Пожалуйста! Я буду носить платья и приведу в порядок волосы, только не оставляй меня здесь. Я хочу поехать с тобой, Рафи и Спящей Собакой! Там мое место, не слушай, что она говорит! Папа, папа, подожди…»"

"Женщина с постным лицом и седыми волосами, маленькая девочка должна звать ее «тетя Корнелия».

«Не пытайся смутить меня таким выражением лица, дитя. Я давно освоила точно такое выражение много лет назад, еще в Англии, и меня этим не проймешь. В Англии это могло бы тебе послужить, будь ты законной внучкой эсквайра Фарадея, но здесь-то Америка.

Здесь я учу правилам этикета детей таких людей, которых когда-то считала ниже себя, и мне еще повезло с работой».

…Другая женщина, полная, очень симпатичная, решительная. «У нас может быть вакантное место для вас в школе. Я слышала очень неплохие отзывы о вас от вашей тетушки, мисс Бромлей».

…Голоса маленьких девочек. «Доброе утро, мисс Бромлей». Этих совсем еще юных леди в белых чулках и с лентами в волосах Шеридан учит делать реверансы.

Шерри бросило в пот. Наконец отворилась дверь, и в комнату вошла светловолосая молодая женщина.

– Вы – гнусная лгунья! – прямо с порога накинулась она на Шерри.

Очнувшись от прошедших перед ее мысленным взором воспоминаний, Шерри с трудом открыла глаза, подняла голову, и взгляд ее упал на зеркало. Там рядом с ее лицом появилось еще одно – очень знакомое.

– О Боже! – простонала Шерри и едва не рухнула на пол. Невероятным усилием воли она все же заставила себя оторвать руки от столика и медленно повернулась. И тут ее сжал тисками панический страх, она не могла унять охватившую ее дрожь.

Каждое слово расходившейся Чариз Ланкастер словно молотом било по голове.

– Вы – презренная потаскушка! Грязная шлюха! Посмотрите на этот дворец! Посмотрите на себя! – Она буквально пожирала глазами окружавшую ее роскошь. – Вы заняли место, которое по праву принадлежит мне!

– Нет! – крикнула Шеридан каким-то не своим, севшим от отчаяния голосом. – Я не нарочно. Так получилось. Боже мой, не…

– Вас не спасут никакие мольбы, я упеку вас в тюрьму! – заорала ее бывшая ученица с искаженным от ярости лицом.