— Всю жизнь избегала этой напасти, любви, то есть, а тут… Как мой дед часто говорит, любовь для черни. Что мне делать-то теперь?

— Что делать? Что делать? — вспыхнула Амелия. — Разжечь немного интереса и любопытства к твоей персоне, а там дальше видно будет. Ты о себе думай, а не о нём. Делай то, что позволяет тебе чувствовать себя лучше и увереннее. Ты сама-то чего желаешь? Родители далеко, дед тоже, вот и разреши себе то, что давно хочется. Может, ты причёску новую хочешь. Или нырять научиться и по деревьям лазать. А может татуировку? — Амелия округлила глаза в ужасе от своей смелости. — Будешь, как твой любимый Рофальд, в татуировках ходить.

Тови снова покраснела:

— Не называй его так, не дай Свет, услышит кто. И татуировку не хочу. Тем более у Рофальда они ритуальные. Ещё решит, что смеюсь над ним.

— Ну сделай что-нибудь другое, что-нибудь для себя. Что тебе нравится? Что заставляет чувствовать себя комфортно? — продолжала поучать Амелия. — И не думай, кто что скажет. Как бы ты ни поступила, всегда найдётся тот, кому это не понравится.

— Что мне нравится? — задумалась Тови, опустив голову. — Я никому не говорила и не показывала. Но я люблю с детства… Лучше смотрите.

Товианна закрыла глаза, подняла руки ко лбу, потом медленно вытянула их вперёд. На её раскрытых ладонях появился дрожащий светящийся туман. Постепенно туман рассеивался, становился прозрачнее. И вот перед нами возник маленький как будто игрушечный домик с лужайкой и садиком. На лужайке появились малюсенькие фигурки детей, они даже двигались: бегали, собирали цветы, возились с собакой. Внутри домика кто-то ходил, зажигался свет, шевелились занавески. Изображение иногда подёргивалось рябью, временами почти совсем пропадало, но всё равно это выглядело восхитительно.

— В детстве меня часто запирали одну в комнате и заставляли учить нудные уроки. А я вместо этого рисовала такие живые картины. Оживляла героев сказок и представляла, что это мои друзья. Других-то у меня особо и не водилось.

Тови резко сжала ладонь — и домик пропал. Разжала — и с её руки взлетела призрачная синяя бабочка. Она полетала вокруг нас, роняя блестящие пылинки, а потом исчезла.

— Фух, не могу больше. Устала. — Товианна прикрыла глаза.

— Это чудесно! Живые картинки. Так красиво! — Я разволновалась и не могла подобрать слов, чтобы выразить своё восхищение в полной мере.

— Да это же превосходно! — пришла в восторг Амелия. — Оптические миражи. Магическая иллюзия. Ну ты умеешь удивлять! А почему ты в Академии никому не сказала? Это же редкая способность.

— Не захотела. — Эти картинки меня всегда успокаивают, они для меня родные и очень личные. Не хочу я сокровенным делиться.