Во всяком случае, сильно. Мимо бегут прохожие, накинувшие на головы капюшоны или прикрывшие их сумками. В одном из этих прохожих я замечаю женщину с тележкой. Почему-то я обращаю на неё внимание. Возможно, потому, что она сильно отличается от остальной толпы.

Здесь бизнес-центр. В основном все в костюмах и хорошо одеты. А она выглядит мягко говоря не очень. Поношенная кофта, грязные волосы, торчащие из-под вязанной шапочки, на руках длинные дырявые перчатки. В тележке лежит какой-то хлам и мусор.

На контрасте с окружающей роскошью эта женщина выглядит странно. Внутри всё сжимается от одной мысли, что мы живём вроде бы в одном мире, но как же отличается жизнь одного человека от другого. Особенно тошно становится, когда женщина подходит к витрине кафе и заглядывает внутрь, тяжело сглотнув.

Господи, она есть, наверное, хочет.

Вспоминаю, что взяла из кафе корзинку на вынос. Достаю из сумки и тут же протягиваю женщине. Она не сразу отлипает от витрины и обращает на меня внимание, а когда, наконец, смотрит, то внутри её будто выцветших зрачков читается недоверие и тревога.

— Вот, возьмите. Это еда. Поешьте, — дёргаю руку ближе к ней.

Костлявые грязные пальцы осторожно ложатся на корзинку в бумажном пакете. Женщина тянет к себе еду и прижимает к груди. Взгляд её по-прежнему настороженный. Спасибо она не говорит, а просто кивает.

Я снова ощущаю какое-то тепло внутри. Помогать — это правильно. Мне это понравилось. На моём счету сегодня два добрых дела.

Дождь ещё сильнее начинает хлестать. Женщина, вздрогнув, толкает тележку вперёд, продолжая прижимать к себе пакет с едой.

Не могу перестать смотреть ей вслед, даже несмотря на усиливающийся ливень.

Если я сбегу от Игоря, мы с Ксю не окажемся на улице? Я со всем справлюсь?

"Что за дурацкие мысли, Аня? Лучше беги в здание, пока не превратилась в памперс из дождевой воды".

Мысли действительно дурацкие. Настолько, что я даже не сразу замечаю, как дождь перестаёт касаться моих плеч, а над головой нависает какая-то тень.

Резко поворачиваюсь и тут же утыкаюсь носом в белую рубашку, медленно поднимаю взгляд, пока не встречаюсь взглядом с чёрными глазами своего босса. Он держит над моей головой зонт.

— Решили уйти на больничный на второй день работы? — выгибает он бровь.

Немного в стороне от тротуара я замечаю открытый чёрный внедорожник с двумя громиллами рядом. Видимо, Торецкий заметил меня, когда подъезжал к зданию.

Странно, что он решил выйти...

— Что? Уйти на больничный?

— Ну да. Довольно прохладно, чтобы стоять под дождём.

— А... вы об этом. Простите, я просто... — указываю пальцем себе за плечо, в ту сторону, куда ушла женщина с тележкой.

Максим Константинович коротко кивает.

— Я видел акт вашей благотворительности. Это местная попрошайка.