А я с флегматичным видом отрезал крохотный кусок от чёрного сердца и положил его в рану.

Реакция прошла гораздо быстрее, чем я ожидал. Видимо тёплая свежая кровь вступала в реакцию с веществом из сердца куда как охотнее. Рана зачесалась практически сразу, едва кусочек её коснулся. А когда тело наполнилось энергией, я вытер ладонь о штанину и показал её Мичману. Его глаза увеличились в размерах примерно вдвое. Он натурально завис на пару секунд, затем без спроса схватил мою ладонь и принялся её внимательно рассматривать.

— Это фокус, что ли, какой? — не поверил он.

— Нет, — ухмыльнулся я. — Можешь на себе испытать.

— Давай! — Мичман отреагировал настолько быстро, что я даже сказать ничего не успел.

В одну секунду он подхватил со стола мой нож и провёл им по тыльной стороне запястья, оставляя там глубокий порез. Затем, так же, без разрешения, оттяпал небольшой кусочек сердца и поместил его в рану. А уже через несколько секунд смотрел на меня ещё более ошалевшим взглядом.

— Сколько за него хочешь? — без прелюдий спросил он.

— Полный вес серебром.

— Половину, — враз срезал цену он, даже не задумываясь о его возможной рыночной стоимости.

— Две третьих, — подправил в свою пользу я, и Мичман кивнул.

— А можно снаружи подождать? Душно здесь.

— Да не вопрос, — отмахнулся он и выскочил за дверь.

Я не поленился и упаковал сердце обратно в полотенце. Сунул его в рюкзак, и в этот момент вернулся Мичман с кухонными весами в руках. Пришлось снова распаковывать товар. Сердце легло в чашу, и цифры показали вес в двести семьдесят грамм, что в переводе на серебро очень даже не плохо.

А дальше пришла моя очередь удивляться. Мичман выложил из кармана свёрток, в котором находились тонкие прутки сантиметров пять в длину. На них уже были сделаны насечки, помогающие разделить их на равные десять частей. Мне даже подсказки было не нужно, чтобы понять: каждый такой кусочек весит ровно грамм.

— Нифига ты заряженный, — усмехнулся я.

— Да это не я придумал, — отмахнулся он. — Но согласен, очень удобно. Сколько дней сердцу?

Мичман завис, глядя мне прямо в глаза, а затем как-то странно хмыкнул и продолжил отсчитывать проточки. Итого мне прилипло аж девятнадцать штук. Я сразу вернул торговцу три и на его вопросительный взгляд ответил:

— Ночлег, ужин и плотское удовольствие.

— С вами приятно иметь дело. — Он протянул ладонь для пожатия.

— А есть места попрохладней? — пожав руку, спросил я.

— Только у ватерлинии, но там обстановка сильно беднее.

— Плевать, не графья, — отмахнулся я.

— Слушай, — перешёл на заговорщицкий шёпот он, — а ещё достать сможешь?

— Блин, ну не про пипиську же!

— В городе изменённых практически не осталось, — покачал головой я. — Но если что, буду иметь в виду.

— Ладно, решаемо, — что-то прикинув, кивнул он.