Кстати, Кондрат тоже твоя работа?

  Андрей усмехнулся, в глубине души радуясь, что именно тогда, четыре года, он оставил всех с носом. Правда, сам тоже остался без бабла, на которое рассчитывал, но в тот момент уже зрел другой план.

  Намного круче, чем первые два…

- Ты, идиот, что натворил? – он тряс паренька за крутку, готовый прямо сейчас взять скальпель и пырнуть этому недоумку в бочину.

- Андрюха, я ж не знал…

- Не знал он! – фыркнул хирург и отпустил киллера. Подошел к столу, взял бокал с коньяком и опустошил его одним махом. – Значит, так, за твой промах отработаешь еще одного клиента.

- У меня менты на хвосте!

- Отработаешь и свалишь! – Андрей повернулся к парню лицом. – Вот, - достал из кармана фотографию Кондратьева и швырнул на стол. – Его уберешь и вали из города на все четыре стороны…

- И нахрена тебе понадобился Кондрат? – Герман и без слов понял, что на правильном пути.

  По ехидной улыбке хирурга прочитал. Он, гаденыш, столько дел наворотил, падла.

“Ради бабла, конечно же!” – тут же мысленно ответил, правда, так до сих пор и не собрал всю информацию в кучу. А каким образом этот слизняк собирался бабла-то скосить?

  Ладно Кондрат, тут более-менее понятно, но дальше-то что? Долю Кондрата в комбинате забрал Герман, да и еще парочку объектов удалось прикарманить. Бабло поделили приближенные, так как единственная наследница числилась мертвой на тот момент.

  И каким образом Беседин собрался получить бабки?

- Сам Кондрат мне был без надобности, - Андрей не отводил пристального взгляда от Германа. – Мне нужно было додавить Алену.

- И мой главный вопрос…

- Не продолжай, я все понял, - хирург поерзал на месте, кривясь от боли в боку. – Поверь, я сам не ожидал, что она выживет.

- Значит, соврал, падла…

- Не совсем, - Беседин вздохнул, вспоминая события четырехлетней давности. – На моей практике это был второй случай, когда у пациента останавливалось сердце, а через двадцать минут начало биться снова. В первый раз оперировали женщину беременную. Гинекологи не справлялись, позвали меня. Ребенка удалось спасти, а вот у бабы остановилось сердце. Констатировали смерть, даже простыней накрыли, а она через двадцать две минуты задышала.

- Меня не интересуют подробности твоей практики, - процедил Герман сквозь зубы. – Алена…

- Она умерла на операционном столе, - мужчина печально вздохнул. – Поверь, я сделал все, что смог, и даже больше. Смерть констатировали, белой простыней накрыли, уже собирались выносить из операционной, как забилось снова сердце. Я как раз в тот момент был один, прощался с ней, пока никого нет.

  Никто даже не догадывался, в каком Андрей тогда пребывал шоке. Ведь уже попрощался со своей мечтой, и тут девчонка ожила. Ее можно было спасти, и он спас.