Можно любоваться. Но как-то не тянет, потому что было в немце что-то неуловимо хищное и агрессивное. Ягуар на ветвях. Не прыгнет, пока на сто процентов не убедится в том, что потраченные усилия будут оправданы.

Едва заметная улыбка тронула четко очерченные губы мецената Санта Клауса… ой, прошу прощения, Сайна Клауса!

– Так вот, Алисия Николс, – вновь начал говорить мужчина, чуть растягивая слова. – Я нашел историю болезни вашей сестры и потому написал. Поверьте, фото родственников в истории болезни не найдешь, и я не знал, что вы это… м-м-м… вы. Простите за некую косноязычность, все же английский не мой родной язык, и периодически словарный запас подводит.

Полагаю, этот осовремененный викинг изволил лукавить.

– Мистер Сайн-Витгенштейн, уверяю, у вас превосходный английский.

– Настолько, чтобы вы мне поверили или недостаточно? – усмехнулся светловолосый собеседник, делая еще один глоток вина.

Я невольно улыбнулась и, проведя указательным пальцем по узору на скатерти, ответила:

– Пожалуй, вы были достаточно убедительны.

– Дивно, – он отсалютовал мне фужером и поставил его на стол.

 – Кстати, немногие американцы могут без ошибок произнести мою фамилию. Вы, на удивление, еще почти ни разу не ошиблись.

– Вероятно, – медленно кивнул он и смежил ресницы, окончательно усилив мои ассоциации с большой опасной кошкой. – Но вернемся к нашему делу. Как я уже писал, помощь вашей сестре дело уже решенное. Но мне необходимо знать некоторые детали…

Минут двадцать мы обсуждали историю болезни, рекомендации врачей, необходимость операции, а также варианты реабилитации после нее. Клаус говорил, что Шин лучше отправить в немецкую клинику, ведь, как известно, там лучшие врачи, но я возразила, ссылаясь на то, что перевозить сестренку сейчас может быть опасно.

Риск слишком велик.

Мужчина не настаивал. Постепенно тема лечения исчерпала себя, я уже почти допила любезно предложенный мне бокал вина и собралась прощаться, как вдруг появилась официантка с подносом.

– Поужинаете со мной? – задал вопрос немец, когда мы вновь остались одни. – Я позволил себе сделать заказ на свой вкус. Надеюсь, вы простите мне это маленькое самоуправство?

– Но… почему не спросили? – я рассеянно смотрела на странный салат, в котором опознала только рукколу и креветки.

– Был риск получить отказ. А я не люблю отказы и предпочитаю избегать ситуаций, в которых могу на них нарваться, – неожиданно озорно подмигнул мне Клаус и, подцепив креветку, отправил ее в рот и невозмутимо поделился мнением: – М-м-м-м… дивно вкусно! Рекомендую.

Отказываться было грубо и неприлично, потому я неохотно вытащила столовые приборы из объятий кремовой салфетки и ткнула в тарелку.