Клаус неожиданно рассмеялся, а в ответ на мой вопросительный взгляд пояснил:

– Извините, но эмоции на вашем выразительном личике воистину бесценны. Поверьте, Алисия, тараканов в салате нет, не нужно в него так недоверчиво вонзать вилку.

– П-п-простите, – покраснела и, чтобы как-то загладить неловкость, сунула в рот листик рукколы с креветкой.

Вау. И правда безумно вкусно!

Клаус лишь улыбнулся и, покрутив в изящных пальцах столовый прибор, вновь вернулся к еде.

– Как вам ресторан? – внезапно поинтересовался он, когда основные блюда уже остались позади, и мы ожидали десерт.

– Чудесный, – ни капли не покривила душой я. – Очень уютный и музыка потрясающая.

– Вам нравятся фортепьянные концерты? Если не ошибаюсь, это вторая часть Кельнского концерта Кита Джаррета.

– Да, мне очень нравится это произведение.

– О, я тоже от него в восторге! – оживился Клаус и неожиданно усмехнулся. – И не только потому, что Кельн – мой родной город.

Воодушевленная тем, что наконец-то с кем-то можно поговорить о любимой музыке, я, подавшись вперед, спросила:

– А вы знаете, почему именно это выступление стало знаковым? Полная импровизация от первой и до последней ноты!

– Именно, дорогая Алисия, именно.

Она стала самостоятельным произведением и окончательно закрепила статус пианиста и композитора Джарретта как уникума мировой музыки.

Беседу пришлось ненадолго прервать, потому как подошла официантка и поставила на стол чайничек, передо мной тарелочку с тирамису, а возле Клауса десерт с тремя шариками мороженого.

– А ведь концерт должен был стать провалом, позором и "верните деньги", – немного криво, но очень эмоционально произнесла я. – Но в результате получился шедевр, открывший новую страницу в истории джаза.

К слову, рояль тогда перепутали, и он был слегка неисправен. Если не ошибаюсь, пришлось играть на среднем регистре.

Клаус с улыбкой смотрел на меня, долго, пристально и мне даже показалось, что немного удивленно.

– Что-то не так? – забеспокоилась я, бегло осматривая платье и даже касаясь уголков губ, мало ли что… вдруг помада растеклась?

– Все замечательно, Алисия, – медленно покачал головой немец. – Просто я… очарован. Вы не поверите, как редко можно встретить молодую и красивую девушку, с которой можно поговорить на такие темы.

– Мне кажется, вы утрируете, – я покраснела от неожиданного комплимента.

– Разве что чуть-чуть, – он отсалютовал мне чашкой и, сделав глоток, зажмурился от удовольствия. – Люблю классический зеленый чай. Тут он весьма недурен.

Я вспомнила злосчастные офисные пакетики, мокрую от кипятка рубашку, а после красивый рельефный торс и вновь покраснела.

Наша деловая встреча с обходительным европейцем чем дальше, тем больше начинала походить на свидание.