Стройные, идеально-сложенные… шаблонно друг на друга похожие. Они были настолько красивы в соответствии со стандартами, что это начисто лишало их индивидуальности.

Но, надо отдать им должное, ничем не показали своего удивления или пренебрежения. Профессионалы.

А дальше я чувствовала себя манекеном: меня крутили-вертели, снимали какие-то мерки, а потом в зал вкатили длинную вешалку-перекладину, сплошь увешанную нарядами.

– Ну, что у вас тут? – вошел Матисон и расположился на низком диванчике для посетителей, после чего заявил в приказном порядке: – Давай посмотрим, что тебе там подобрали!

А подобрали многое.

Консультантки заставляли меня сменять один наряд за другим, и лишь скупые фразы Томаса служили сигналами шевелиться побыстрее.

– Белое оставляем, – небрежно кидал он. – Черное тоже… Все синее и зеленое убрать!

Я же чувствовала себя цыпленком на вертеле, которого специально почаще переворачивают, чтобы сильнее подрумянился перед подачей клиенту. В итоге, Матисон одобрил несколько пар туфель, одни из которых уже красовались на моих ножках, придирчиво осмотрел с десяток комплектов нижнего белья, к счастью, не заставив перемерить их все.

Просто кивнул, сказал, что берет, и лишь на последнем черном, который состоял сплошь из кружев и лент, неприличном, как само слово "разврат", Томас на мгновение призадумался.

– А этот надень сейчас! – наконец произнес он.

Я набрала воздуха, чтобы возразить, но мой невырвавшийся протест был тут же подавлен:

– Еще немного, и я начну жалеть, что разрешил выдать все десять тысяч в аванс… Вероятно, я слишком добрый и лояльный руководитель.

Намек был понят мгновенно. Я вырвала вешалку из рук консультантки и метнулась в примерочную, по пути спотыкаясь с непривычки на высоких туфлях.

Там задернула кабинку занавеской, прячась от чужих глаз, и принялась с остервенением снимать старый бюстгальтер.

Как назло, крючки не хотели поддаваться, и я дергала их, неловко елозя руками между лопаток, пока нижнее белье не было побеждено. Старый комплект отложила на кожаную оттоманку, которая для удобства клиентов стояла за спиной, а не сбоку, как в привычных мне дешевых магазинах.

Быстро сунула ноги в черные, почти невесомые трусики, долго возилась с ленточками бюстье, периодически поглядывая на себя в зеркало.

Раскрасневшаяся от стыда, и злая на себя и Матисона. На него – потому что издевается, на себя – потому что позволяю.

– Долго ты еще будешь там копаться? – раздался его раздраженный голос.

– Сейчас, – пропыхтела я, понимая, что окончательно запуталась с бесконечными узелками, и никаким "сейчас" даже и не пахнет.

– Да что там такое?! Если сама не справляешься, так я могу помочь, – голос мужчины прозвучал совсем рядом с кабинкой.