Веревка в ту же секунду разорвалась, и еще теплое тело Несси беззвучно свалилось на Мэри и соскользнуло на пол.

— Господи! — крикнула Мэри снова. — Спаси ее для меня! Мы с ней одни на свете. Не дай ей умереть!

Обхватив руками мертвую сестру, она уложила ее на пол и, упав на колени, дрожащими руками принялась распутывать веревку, впившуюся в распухшую шею, пока, наконец, не развязала петлю. Она колотила Несси по рукам, терла ей лоб, испуская бессвязные крики, заглушенные рыданиями:

— Скажи мне хоть слово, Несси! Я люблю тебя, родная моя сестренка! Не покидай меня. Но никакого ответа не было из этих раскрытых, безжизненных губ, и в муке отчаяния Мэри вскочила на ноги и бросилась на улицу. Дико озираясь вокруг, она увидела мальчика на велосипеде, ехавшего мимо.

— Стойте! — закричала она, неистово размахивая руками. И когда он подъехал к ней, удивленный, она прижала руки к груди и прокричала, задыхаясь:

— Поезжайте за доктором! За доктором Ренвиком! Скорее! Сестра моя больна. Скорее, скорее! Подогнав его последним криком, она побежала обратно в дом, налила воды и, опять став на колени, подняла Несси, обняв ее за плечи, смочила ей распухшие губы, пыталась влить ей воду в рот. Потом подложила под валившуюся назад голову подушку, брызнула водой в потемневшее лицо, бормоча разбитым голосом:

— Скажи же мне что-нибудь, Несси! Я хочу, чтобы ты была жива! Хочу, чтобы ты была жива! Я бы никогда тебя не покинула. Зачем, зачем ты меня услала?!

Смочив Несси лицо и не зная, что еще можно сделать, она стояла на коленях над распростертым на полу телом, слезы текли по ее лицу, она ломала руки, как безумная.

За все еще открытой дверью послышались торопливые шаги, и в кухню вошел Ренвик. Сперва он не заметил тела Несси, заслоненного стоявшей на коленях Мэри, и, видя только последнюю, остановился, громко окликая ее:

— Мэри! Что случилось?

Но, ступив шаг вперед и опустив глаза, он увидел на полу Несси и вмиг стал на колени рядом с Мэри. Руки его быстро задвигались по мертвому телу, а Мэри смотрела на него безмолвно, с мукой во взгляде. Через минуту доктор поднял глаза и, глядя на нее через труп сестры, сказал медленно:

— Встаньте, Мэри! Дайте мне положить ее на диван.

Теперь она по его голосу поняла, что Несси мертва, и, пока он поднимал тело на диван, она встала, губы ее дергались, сердце билось так, что, казалось, оно разорвет грудь.

— Я виновата! — прошептала она обрывающимся голосом. — Я вышла, чтобы принести ей порошки.

Ренвик повернулся к ней от дивана и нежно посмотрел на нее.

— Вы ни в чем не виноваты, Мэри. Вы все для нее сделали, что могли.

— Зачем она это сделала? — простонала она. — Я так ее любила. Я хотела ее уберечь.

— Я знаю. Бедная девочка, должно быть, сошла с ума, — сказал он грустно.