На конверте стояло ее имя, и то же имя должно оказаться на этом скрытом внутри листке, иначе пропало даром все, что она делала, пропала вся жизнь. Она знала, что внутри — ее имя, единственное имя, которое всегда упоминалось в школе с одной только похвалой, имя победительницы, получившей стипендию Лэтта. И все же ей было страшно заглянуть в конверт.

Но это же просто смешно! Чего ей бояться собственного имени, которое, как всегда справедливо подчеркивал отец, было именем почтенным, благородным, которым она имела право гордиться? Она — Несси Броуди, обладательница стипендии! Все это предусмотрено много месяцев тому назад, все решено между нею и отцом. Господи, ведь она умница, самая способная девочка в Ливенфорде, первая девочка, получившая стипендию Лэтта, гордость семьи Броуди! Как во сне, рука ее протянулась к письму.

Как глупо, что ее пальцы дрожат, разрывая твердый конверт. И какие они худые, эти пальцы. Она не хотела, чтобы они открыли конверт, а они это сделали. Даже и в эту минуту они дрожат, сжимая листок.

Нет, должна же она посмотреть на свое имя — имя Несси Броуди! Уж, конечно, ничего в этом нет неприятного — увидеть на минутку свое собственное имя. Время настало! Сердце ее внезапно забилось в нестерпимом безумном волнении. Она развернула листок и взглянула. Имя, которое встретил ее меркнущий взор, не было ее именем. То было имя Грирсона. Джон Грирсон получил стипендию Лэтта!

Одну секунду она смотрела на бумагу, не понимая, затем глаза ее наполнились ужасом, и ужас этот рос, расширял ее зрачки до тех пор, пока слова не слились, исчезли совсем. Она сидела неподвижно, оцепенев, едва дыша, все еще сжимая в руке извещение, и в уши ей вливался поток слов, произносимых рычащим голосом отца. Она была одна в комнате, он — за милю отсюда, в конторе, но силой расстроенного воображения она отчетливо видела его перед собой, слышала его голос:

«Так Грирсон победил! Ты допустила, чтобы этот выскочка опередил тебя! Пускай бы хоть это был кто-нибудь другой, но Грирсон, сын этой мерзкой свиньи! И после того, как я всем твердил, что ты ее получишь! Это черт знает что такое, слышишь? Черт знает что такое! Ты безголовая идиотка, это после того, как я столько возился с тобой, заставлял работать. Боже! Я этого не перенесу. Я сверну твою тонкую шею!»

Несси глубже забилась в кресло, словно пытаясь спрятаться от невидимо присутствующего здесь отца. В глазах ее по-прежнему застыл ужас, как будто отец наступал на нее, протянув свои громадные руки. Она не двинулась с места, даже губы не шевельнулись, но услышала свой жалобный крик:

— Я сделала все, что могла, папа. Я ничего больше не могла. Не трогай меня, папа!

«Все, что могла! — шипел он.