Ему приспичило, чтобы Пашков немедленно бежал к Мичману, чтобы выяснить, «заикается тот тип или не заикается», а заодно и найти Синьку. Лешка каждый раз принимался терпеливо растолковывать Женьке, что бежать сейчас к Мичману совершенно бессмысленно, ибо он сам сейчас преет на уроках в своей шестьсот десятой. Но Женьку и это не останавливало. Так как шестьсот десятая находилась всего лишь в конце Портняжного переулка, долговязый мальчик немедленно потребовал, чтобы Пашков несся туда. Тут Лешка не выдержал и от души врезал Женьке.

Ты чего, совсем? — оторопел тот.

Извини, нервы, — развел руками Пашков. — Но ты сам виноват. Нельзя так приставать к людям, когда они находятся в стрессовой ситуации.

Действительно, Женька, прекрати! — воскликнули остальные. — А то доведешь нас, и мы совершим какую-нибудь непростительную ошибку.

Молчу, молчу, — наконец смирился со своей участью тот.

Сразу после конца уроков Пашков понесся к Мичману. Остальные ждали в квартире Олега. Пашков явился лишь через час. За это время друзья, по выражению Женьки, «на нервной почве» почти полностью опустошили холодильник Беляевых.

Заикается! — прямо с порога сообщил Пашков. — Кличка Жила!

Приятная кличка, — похвалила Катя. — Сразу чувствуется, что тоже хороший человек.

— Кличка — от фамилии, — объяснил Пашков. — На самом деле он Генка Жилин. Его в прошлом году из шестьсот десятой вышибли за неуспеваемость. А Синька к рукам прибрал. Теперь Жила у него — верная «шестерка». Раньше Генка у себя в классе чуть ли не в дураках ходил. Зато теперь его боятся. С Синькой ведь никому связываться неохота. Тут Лешка вошел на кухню.

— А чего это вы тут делаете?

Едим, — торопливо выудил из банки последний маринованный огурец Женька.

Верней, уже все съели, — глянула на пустой стол Таня.

Хороши друзья, — обиделся Пашков. — Я бегал, бегал, можно сказать, истратил почти последние жизненные калории, а вы мне даже крошки хлеба не оставили.

Погоди ты со своей крошкой! — перебил Олег. — Ты выяснил, как нам на Синьку взглянуть?

Я все выяснил, — засунув голову в беляевский холодильник, отозвался Пашков. — О! Банка сардин в двери завалялась, — продемонстрировал он окружающим свой трофей. — Гони, Олег, консервный нож.

Слушай, я тебя сейчас убью этими сардинами! — заорал Олег. — Отвечай, как увидеть Синьку.

Кстати, у него теперь другая кликуха, — уже умудрившись открыть сардины, сообщил Пашков. — Козырь.

Простенько и со вкусом, — фыркнула Катя. — А главное, соответствует любимой профессии.

Кстати, у Синьки, верней, у Козыря, еще одна правая рука имеется. По кличке Грымза.

Как это еще одна правая рука? — усмехнулся Олег.

Ну, верней, Грымза правая рука, а Жила — левая, — уточнил Пашков.