Отношения между ними сложились весьма своеобразные, и никто не мог взять в толк, что держит вместе опасного хулигана с нотками великодушия в характере и трусливого аутсайдера, кроме взаимного симбиоза самоутверждения-прислуживания. И ведь ясно, что было там что-то еще.

Подростки пили пиво – и не из каких-то там дешевых жестянок, а настоящее, в стекле, как взрослые. Верзиле продавали все, не спрашивая документы. Вместе с пособниками он примостился за аттракционом с лошадками, потому что сестра одного из парней каталась на них, пока ее старший брат изображал из себя того, кем не является, пробовал травку и злобно подшучивал над теми, кто брезговал и отказывался.

Затянувшись, Йен вернул косячок Растину – рука его совершила довольно рискованное, фамильярное движение, и он надеялся, что все это заметят, а сам Растин не придаст значения. Сегодня он не впервые демонстрировал доверительные отношения с альфой, повышая собственный статус, а тот всего дважды над ним подшутил, к счастью, беззлобно.

Повод был идеальный, невозможно таким не воспользоваться: дело в том, что Йена не отпускали в парк без младшей сестры, и пришлось брать ее с собой – после продолжительного и выматывающего спора с матерью.

Узнав, что кто-то из компании будет таскать с собой малявку, Растин сказал: «Дерьмовый план, Йенни. Что, не хватило яиц отказать? Делай что хочешь, но чтобы я ее не видел».

Для Йена этот вечер был слишком важным, чтобы позволить пятилетней помехе все испоганить. Поэтому он прятал ее на аттракционах, то и дело отлучаясь от своих развязных приятелей, которых, на их счастье, не вынудили угрозами тащить за собой братьев или сестер (а побывать в Глэдстоун – мечта любого ребенка округа Нью-Хейвен).

Йен принял препятствие как вызов и пока справлялся с лавированием между «угождать Растину и быть поблизости» и «присмотреть за капризной малолеткой». Как и любой подросток, он не горел желанием возиться с детьми, когда есть возможность оттянуться в парке со сверстниками и поиграть в увлекательные социальные игры во власть.

Являясь, в сущности, не самым плохим парнем, Йен в глубине души любил свою сестру. Но свободу и развлечения он любил больше. Будучи младше, они много времени проводили вместе, играя во все подряд.

А потом Йен вырос, а Нона все еще оставалась слишком маленькой, чтобы понять и принять новые интересы брата, чьим временем прежде пользовалась безлимитно. Она всеми способами требовала к себе внимания, чем еще сильнее раздражала и отталкивала брата. Это привело к тому, что он стал металлически холоден к ее манипуляциям, провокациям и слезам, как будто кто-то щелкнул пальцами и подменил его.

Вот и сегодня, если бы девочка не устроила истерику с «агонией» на полу, мать не заставила бы Йена брать ее с собой.