Теперь это снова ее маленький черноволосый Сет, молчаливый и отстраненный, но не грубый, Сет, с которым можно поговорить и пошутить, который выходил к ней, когда она возвращалась с работы, который что-нибудь готовил дома, чтобы вместе поужинать, и не посылал ее на хер каждый раз, как она пыталась поговорить.

Он стал сдержаннее и спокойнее, менее вспыльчив и более внимателен.

Материнское сердце знало, что Сет – хороший мальчик. Всегда им был и всегда останется. Он волновался за нее, даже когда их трудно было назвать семьей. Иначе не перевез бы сюда, подальше от опасности, не уговорил бы всеми правдами и неправдами начать жизнь с чистого листа ради ее же блага.

Несмотря на то что ему приходилось делать (очевидно, рассказал он далеко не все), Сет сохранил в себе доброту, которую отрицал или игнорировал в силу юношеского максимализма.

В конце концов, он все еще оставался шестнадцатилетним пацаном, которому выпали испытания не по возрасту, оставившие свой след. Но после всего, с чем ему довелось иметь дело, сын оставался человеком, способным чувствовать и меняться. Разве матери нужно что-нибудь еще, чтобы быть счастливой?