А то тихонечко прикрывают сомнительные точки, взятку берут и через неделю уже вновь торгуют. А народ травится....

Травится... Я бы тоже не отказалась. До забытья налакаться, а когда чуть отпустит, у Верки на груди пореветь. О ней, о Соне, о бывшем муже, о том, чего у меня никогда не будет - Некрасова и пары ребятишек с его глазами.

Как никогда ясно осознаю, что так и буду всю жизнь эту боль в груди носить и, вскинув голову, к сестре поворачиваюсь. Всё, прорвёт сейчас. Про чёртовы Вишенки расскажу, про сок апельсиновый и надсадную мысль, что всю дорогу до клиники моим разумом владела - права была Вера. Во многом права... Только и слова сказать не успеваю, как она губы в улыбке растягивает:

-Здравствуйте, Вячеслав Сергеевич, - врача приветствует, что отвечает ей не менее открытой улыбкой, от которой у неё ни с того ни с сего румянец по щекам ползёт, и в двух шагах от нашего диванчика замерев, бросает приятным для уха баритоном.

-Здравствуйте, Верочка. Как самочувствие ваше? К Левачёву ходили?

-Да, - я мужчину разглядываю - статный, высокий, с лёгкой проседью на висках - а сестра сбивчиво своими впечатлениями делится. Онкопсихолога хвалит, о своих вечерних прогулках с моим псом говорит да посмеивается невпопад... Странная, и странность её даже на время от горьких дум заставляет отвлечься.

-А это сестра моя, - да и сколько можно в стороне сидеть, переживая очередной кризис, если она уже с места подскочила и теперь знакомить нас принялась? Киваю, протягиваю руку Пивоварову, и пока он её пожимает пересушенной антисептиком ладонью, представляюсь:

-Василиса Некрасова.

- Бывшая, - а теперь вновь мрачнею. Зачем напомнил? - Хотела с вами о Вере поговорить.

-Вась, - и если он не прочь, то сестра меня уже за футболку дёргает, призывая замолчать. Неужели надеется, что я сдамся? Я же за этим пришла! Час в коридоре просидела, караулила, потому что по записи к нему не пробиться.Так с чего мне на финишной прямой сворачивать?

-Она в последнее время чувствует себя неважно.

- Разве? Только в четверг встречались, Верочка уверяла, что всё в порядке, - доктор на часы смотрит, а я себя на том ловлю, что для своих лет он в отличной форме. Выглядит лет на сорок, не больше.

- В кабинет пройдём? У меня ещё несколько минут до начала приёма есть.

Вася, Вася... Вечно она за мной как наседка носится: с работы придёт - разглядывает внимательно, пока я у плиты кручусь; поужинает - блистеры с таблетками проверяет, чтоб не дай бог я приём лекарств не пропустила; ночью, в спальню заглядывает, видать, к дыханию прислушивается; теперь и вовсе с потрохами сдаёт!

Сидит на стуле, напряжённая, словно перед ней самый злой экзаменатор, а она ни черта в его предмете не смыслит, и с неодобрением на меня исподлобья зыркает.