Мы с Маттео замолчали, когда Ария спустилась по лестнице с Марселлой на руках и Джианной в нескольких шагах позади нее. Марселла дико извивалась, густые черные волосы разметались по всему телу.

Ария рассмеялась и опустила Марселлу на землю. Жадные голубые глаза уставились на меня, и Марселла подползла ко мне, ее задница в подгузнике подпрыгивала вверх и вниз. Я наклонился вперед и протянул ладони. Она ползла быстрее, издавая пронзительные хихикающие звуки. Как только она подошла ко мне, я схватил ее и поднялся на ноги, подняв над головой, как ракету. Она радостно завизжала, и я развернул ее к вытянутым рукам Маттео, который подбросил ее в воздух и снова поймал.

Ария рассмеялась счастливым, расслабленным смехом. Я не мог рассказать ей о Фабиано. Теперь у нас была своя семья. Маттео дунул Марселле в живот, и она захихикала еще громче. Я никогда бы не подумал, что могу любить чей-то смех так же сильно, как смех Арии, но Марселла принесла мне такое же чувство удовлетворения. Я снова взял Марселлу и прижал к груди. Ее маленькая ручка прижалась к моему рту, и она широко улыбнулась беззубой улыбкой, когда я поцеловал ее ладонь.

Большую часть жизни я думал, что нет ничего лучше криков агонии моих врагов. Каким же дураком я был!

— Нет! — закричал Амо, топнув ногой. Он поднял ботинки и швырнул их через всю комнату. Для трёх годов он уже был высоким и мог спокойно отбросить маленького ребенка.

— Мы не выйдем на улицу, если ты не наденешь обувь, — сказала я, подавляя вздох.

Он был буйным, волевым и вспыльчивым. Он был маленькой копией Луки, черные волосы, серые глаза, с намеком на характер Маттео.

— Подними ботинки и надень их.

Амо покачал головой, скрестив руки на груди.

— Амо. — голос Луки был тверд.

Взгляд Амометнулся к Луке, стоявшему в дверях, и его глаза расширились, но затем он выпятил подбородок. Он был в своей вызывающей фазе. Но до сих пор он никогда не был непокорным по отношению к Луке.

Амо уставился в пол.

— Нет. — В его голосе послышалось колебание.

Я переводила взгляд с Луки на Амо. Я знала, что Амопойдет по стопам Луки. Однажды он станет Капо. Он станет человеком задолго до совершеннолетия. Он должен быть сильным для предстоящих задач, закаленным, и он должен научиться уважению.

Лука остановился перед нашим сыном. Он ни разу не поднял руку на Амо или Марселлу, не причинил им никакого вреда, и никогда не сделает этого, и обычно они все равно подчинялись.

Лука присел на корточки с неумолимым выражением лица.

— Посмотри на меня, — приказал он, и Амо поднял глаза на отца. Лука указал на туфли. — Ты возьмешь их и наденешь. Понял, Амо? Его голос звучал властно, и Амо медленно кивнул, но выражение его лица все еще оставалось вызывающим. И все же он опустился на задницу и надел ботинки.

Лука покачал головой.