И Ленино ожидание было не напрасным.

Он почувствовал легкое, едва заметное прикосновение в области кармана, куда он перед тем небрежно засунул пухлый кожаный бумажник. Прикосновение было таким осторожным, что он ни за что не заметил бы его, если бы не ждал чего-то подобного.

Клюнуло!

Леня молниеносно развернулся и в последний момент схватил за руку щуплого светловолосого мальчишку.

– Дяденька, ты чего! – жалобно взвыл тот. – Отпусти, козел, – добавил он гораздо тише. – Отпусти, а то закричу, что ты ко мне пристаешь, извращенец чертов!

– Мужчина, – угрожающе проговорил одноногий нищий, приподнимаясь.

 – Не трожь ребенка!

Инвалид чуть слышно свистнул, и валявшиеся рядом с ним собаки мгновенно вскочили, угрожающе ощерились и двинулись к Лене. Вид у этих зверюг был весьма серьезный – рослые, косматые, с крепкими желтыми клыками.

– Ох, как тут все запущено, – произнес Леня, не выпуская, однако, тощую руку мальчишки. – Я прямо перепугался!

Звонкоголосые певцы запели громче прежнего, чтобы отвлечь от происходящего внимание случайных прохожих. Впрочем, никто из них и не собирался вмешиваться – кому нужны лишние неприятности? Трое поклонников «Зенита» торопливо допили пиво и устремились ко входу в метро, сунув заждавшейся старушке пустые бутылки.

– Сказали тебе – отпусти мальца, – повторил инвалид, сверкнув глазами. – А то собачки тебя попортят! Так попортят – ни один морг не примет!

– Не горячитесь, граждане хорошие, – с широкой доброжелательной улыбкой сказал Леня, обращаясь сразу ко всем местным обитателям, включая собак. – Разговор есть.

– Некогда нам с тобой базарить, – ответил за всех одноногий. – Отпусти мальца и проваливай.

– О, вы тут все ужасно занятые люди, – восхитился Маркиз.

 – Я понимаю, саммиты, брифинги, пресс-конференции… по три прямых эфира в день!

– Че? – Одноногий презрительно сплюнул. – Кончай пургу гнать! Сказано – отпусти мальчонку и катись!

– Дяденька, правда, отпусти меня! – визгливо выкрикнул воришка, делая вид, что размазывает по лицу несуществующие слезы. – Лучше отпусти по-хорошему…

– А то что? – Маркиз криво усмехнулся и вытянул левую руку из рукава куртки, так что стала видна татуировка на его запястье.

– Отпусти, зараза, – продолжал мальчишка, но одноногий, обладавший, судя по всему, отличным зрением, снова свистнул, только по-другому, его собаки тут же попятились и улеглись на прежнее место.

И сам инвалид привалился к ларьку и сделал вид, что дремлет.

– Митяй, ты чего? – жалобно выкрикнул мальчишка, повернувшись к своему недавнему покровителю. – Митяй, козел, ты меня что – сдал этому фраеру?

Теперь в голосе незадачливого карманника звучала уже настоящая, а не наигранная паника.

– Это не фраер, – прошипел инвалид, почти не разжимая губ.