— Черт возьми! Не желаю, чтобы вы разговаривали со мной в таком тоне… Довожу до вашего сведения, Орелия, что ни разу в жизни я не вступал в близкие отношения с женщиной против ее воли и никогда не развлекался с горничными, как в своем доме, так и с теми, кто служит в чужих домах!

— Тогда давайте надеяться, что в дальнейшем сэру Мортимеру не будет так легко получить приглашение в любой из ваших домов, где он мог бы вступать в отношения с порядочными девушками любого происхождения!

— Ну, в этом вы можете быть уверены, но позвольте мне вам заметить, Орелия: вам не подобает быть лично связанной с такими проблемами.

Светские дамы должны передоверять их более опытным людям!

— А кто же эти более опытные люди? Слуги, занимающие в доме более высокое положение и от этого чрезвычайно жестоко относящиеся к нижестоящим? Да нет, милорд, вы ведь хотели сейчас сказать совсем другое, а именно: светским дамам следует держаться подальше от таких отвратительных инцидентов… Вы это имели в виду?

— Тогда позвольте заметить вам, — сердито возразила Орелия, — что я не отношусь к числу светских дам.

Полагаю также, что уже настало время, когда все женщины, независимо от происхождения, должны знать, сколько низменных поступков и преступлений совершается вокруг них! — Глаза ее сверкнули, и звенящим от волнения голосом она продолжила, не помня себя: — Но, очевидно, светские джентльмены обращают внимание на подобные обстоятельства только в тех случаях, когда сами получают удовольствие, а их жены, которые могли бы проявить сочувствие к девушкам вроде Эммы, не желают заявить свой протест! Например, властям, разрешающим процветание публичных домов, существующих поблизости от священных семейных очагов этих дам и господ…

— Но откуда вы вообще можете знать о публичных домах? — взвился маркиз.

— Да будет вам известно, милорд, один из таких домов находится менее чем в пяти минутах езды от Райд Хауза! И любая светская дама, если она не слепа, конечно, проезжая на прием в Карлтон Хауз или еще в какой-нибудь из блестящих огнями дворцов, может видеть несчастных малолетних проституток, притаившихся в тени домов на Пикадилли.

— Вам не следует говорить о подобных вещах! — опять возвысил голос маркиз.

— А что же мне, по-вашему, следует делать? Зажмуриться при виде этих жалких существ? А ведь многим из них едва больше десяти лет.