— Слышите вы меня? Хочу! Так, как не хотел никогда и никакой женщины! Вы будете моей женой, или, если вам предпочтительнее, любовницей, но вы станете моей! Раньше или позже, но я заключу вас в объятия, и вам не отвертеться! Вам никогда не удастся из них вырваться! Знайте же это!

Он вонзил в нее эти слова с такой страстью, что Орелия отшатнулась от него, собрав все силы, и вырвала свою руку. Да, сэр Мортимер тоже напугал ее животной похотью, но лорд Ротертон показался ей сейчас гораздо страшнее. Было в его поведении и словах нечто фанатическое, маниакальное.

В его интонации, взгляде, в складке его ядовитых губ угадывалось столько безумного вожделения и бесстыдства… И Орелия за все время знакомства с этим ужасающим человеком впервые ощутила упавшим сердцем, что вряд ли ей удастся избежать западни, какую он ей готовит…

А дальше все было, как бывает в кошмарных снах: тебя преследуют, ты хочешь убежать, но не можешь! Он был могуч, властен и неодолим. Он словно завладел ее волей, и, если он действительно когда-нибудь обнимет ее, она не сможет оказать ему сопротивление!

— Нет… милорд! Нет, нет! — задыхаясь, через силу проговорила она, когда он снова протянул к ней руку, чтобы обнять, но в эту минуту послышались чьи-то шаги и шорох одежды.

Орелия повернула голову. К ним шла герцогиня. Неужели лорд Ротертон намеренно ждал ее здесь?..

— Добрый вечер, милорд, — как ни в чем не бывало пропела старая дама, и граф Ротертон, опомнившись, обернулся на ее голос.

Орелия, почувствовав себя на свободе, не проронив больше ни звука, бросилась вон.

У самого выхода из салона она вдруг остановилась и взглянула назад. Герцогиня и лорд Ротертон сидели рядом на стульях, обитых гобеленовой тканью, и о чем-то вели разговор. Было видно, что он их одинаково занимает. С минуту Орелия понаблюдала за ними: говорят явно о чем-то важном! Но что именно у этих двоих может быть в равной степени такого уж обоюдно важного?..

Отмахнувшись от этих вопросов и выбежав наконец из злополучного с этой его обманчивой тишиной салона, она спустилась по другой лестнице и оказалась на первом этаже, не зная, куда же ей теперь скрыться.

Ей хотелось поскорее исчезнуть отсюда, из этого наполненного суетой и такого, как оказалось, враждебного к ней Карлтон Хауза, разорвать невидимую сеть зла, снова окутавшую ее, причем как раз тогда, когда она уже считала себя свободной!

Последние несколько дней она и не думала о Ротертоне и почти забыла о том, что он еще может быть для нее чем-то опасен.