Презрительно хмыкнув, Шатун навел прицел ему на бедро и, ни слова не говоря, нажал на спуск. Выстрел в закрытом помещении прозвучал особенно громко, а слегка раненный ростовщик заверещал, словно заяц, пытаясь вырвать руку из-под ноги Руслана.

– Не надо! – визжал он. – Я всё скажу! Всё! Всё!

Бумаги на этот раз майор готовил особенно тщательно. И весь пакет был отправлен в столицу через генерала нарочным, в сопровождении конвоя. Раз уж дело коснулось императорского двора, то сделано все должно было быть так, чтобы комар носа не подточил. Татищев, едва узнав, куда завела пытливая мысль его подчиненных, сначала за голову схватился, а после принялся плести свою паутину, в которой мелких игроков уже не было.

Впрочем, господа офицеры и не рвались вылезать из своего медвежьего угла. Им и тут не дуло.

Пусть порой и сложно с карьерным ростом, и орденами не особо балуют, зато в своем городе они были королями. Каждая собака знала их в лицо, и спорить ни у кого не возникало ни малейшего желания. Без сомнения, все это противоречило тому, чему учили когда-то Руслана, но в данной ситуации это было лучшее из всех имевшихся вариантов.

Вся беда заключалась в том, что местная контрразведка еще только начиналась.

Именно поэтому Руслан и пытался протолкнуть идею о том, что под эгидой контрразведки должна быть создана своя, отдельная школа бойцов силового прикрытия. Опираться в своих действиях на казаков или линейные части было в корне неправильно. Слишком велика была возможность утечки информации. Так что после очередного совещания в сокращенном составе, оказавшись посланным майором куда подальше, Шатун отправился в свою мастерскую.

Пришедший из Москвы очередной караван с особым грузом оказался в предгорьях очень вовремя.

И хотя на этот раз хлопчатника в списке грузов не было, Руслан принялся перерабатывать кислоту и говяжий жир в нитроглицерин. Готовую взрывчатку гораздо проще и быстрее переделать в динамит и забить им гранаты или снаряды. Стабилизировав нитроглицерин опилками, Руслан осторожно убрал готовую взрывчатку в тайник и, наведя в мастерской порядок, уже готовился выезжать в город, когда у ворот послышался топот копыт и зычный голос громко спросил:

– Поздорову ли, казаки?

– Слава богу, атаман, – раздались в ответ голоса караульщиков.

Закрыв дверь в мастерскую, Руслан с интересом покосился на калитку, в которую степенно вошел сам атаман казачьего воинства Кавказского.

– Здрав будь, княже, – улыбнулся казак.

– И тебе здоровья, атаман. Какими судьбами? – не уступил в вежливости Руслан. – Уж прости, тут мне тебя попотчевать нечем. Я тут только работаю. Коль не спешишь, поехали ко мне, там и чаем напою, и покрепче чего предложу.

– Благодарствую, княже. Не сегодня.