Руслан повторил интересующие его вопросы, и мужик, не вставая с колен, тут же заговорил. Офицеры слушали его не перебивая. Рязанов делал для себя какие-то пометки на бумаге, при этом успевая отслеживать каждое произнесенное мужиком слово. Закончив, телохранитель истово перекрестился и, вздохнув, тихо добавил:

– Истинный крест, все так было. А более мне и сказать нечего.

– В камеру, и тащите ростовщика, – скомандовал Руслан, поднимаясь.

Дождавшись, когда казаки уведут арестованного, он вышел из камеры и, погладив Васятку по голове, одобрительно кивнул:

– Молодец.

Все верно сделал. А теперь домой ступайте. Сами дойдете, или кого в сопровождение дать?

– Дойдем, конечно, – с достоинством кивнул мальчишка. – Нас теперь весь город знает.

– Смотри, на кого родовитого не нарвись, – напомнил ему об осторожности Руслан.

– Не изволь беспокоиться, княже. Вечер уже. Да и дождливо. Все по домам сидят, – отмахнулся Васятка и, перехватив поводок, потянул Султана на улицу.

Пес, ластившийся к Руслану, сначала уперся, но когда Шатун слегка подтолкнул его к выходу, вздохнув, не спеша пошлепал за Васяткой, звонко клацая когтями по доскам пола.

– Думаешь, пес больше не пригодится? – поддел его Рязанов, выглянувший из допросной.

– Та сволочь за собой силу чует. Его так просто не испугаешь. Тут тоньше надо, – устало вздохнул Шатун.

– И что тогда делать будем? – заинтересовался Рязанов.

– Сила силу ломит, – пожал Руслан плечами, сжимая пудовые кулаки.

Казаки ввели ростовщика в допросную, и Шатун, вместо «здрасьте» с ходу зарядил ему в грудь, отбросив на стену. Задохнувшись, ростовщик испустил глухой стон и начал сползать на пол, но Шатун не дал ему опомниться.

Удар ногой отшвырнул ростовщика в угол. От следующего пинка он отлетел к другой стене. Минут пять Руслан таким образом гонял его по всей допросной, не задав ни одного вопроса. Но на этот раз о здоровье ростовщика он не беспокоился. Смысла не было.

Остановившись, Шатун дал арестованному несколько минут отдышаться и, наступив на руку каблуком, спросил:

– Будешь по делу говорить, или мне продолжить?

– Вы понимаете, что делаете? – захрипел ростовщик.

– Понимаю. Ты, тварь продажная, посмел влезть в дела контрразведки, а мы и за меньшее головы откручиваем.

Так что лучше начинай говорить, потому что все покровители твои остались там, в столице, а здесь есть только мы. И плевать мне на то, кто тебя покрывает. Тебя уже нет. Ты просто говорящий труп.

– Вы не посмеете, – прохрипел ростовщик.

Вместо ответа Руслан не спеша вытащил из кобуры револьвер и, взведя курок, ласково поинтересовался:

– Тебе чего больше не жалко? Руки или ноги?

– Не посмеете, – тупо повторил ростовщик, глядя на оружие неверящим взглядом.