Верхнюю пуговицу пиджака он не расстегнул, от чего пиджак вздыбился, придавая ему ещё более жалкий вид.

Я сел чуть поодаль — по словам Злобина я выглядел излишне агрессивно, а это может помешать делу.

После короткого звонка, директор завода объявил осипшим голосом:

— Барон Зорин уже здесь.

— Вы главное не переживайте, — ободряюще произнёс Злобин.

Спустя минуту двери распахнулись, и в помещение ворвался парень лет двадцати пяти. Он старательно хмурил брови, тем самым стремясь показать всему миру, что он серьёзный человек и шутки с ним плохи.

Перстни на пальцах (еще бы понять какое из них родовое), золотая цепь на шее, — все кричало о желании продемонстрировать свой статус.

Да уж, гонору парню не занимать, но по сути — мелкая сошка. Бедолага из кожи вон лезет, пытаясь казаться значительнее, чем есть.

Истинное зрение подтвердило первое впечатление — аура барона колебалась на базовом зелёном уровне силы…

— Итак, вы готовы к подписанию документов? Я требую немедленно удовлетворить мои… требования.

Я едва не рассмеялся от его нелепости.

— Здравствуйте, здравствуйте, Пётр Евграфович, я полагаю? — Злобин указал на кресло напротив себя.

— Вы присаживайтесь, будьте добры, молодой человек, давайте не будем горячиться…

Граф настолько натурально играл роль согбенного жизнью человека, что даже я поверил, его только аура и выдавала.

Барон Зорин скользнул взглядом по рукам Злобина лежащим на столе. На его губах появилась наглая улыбка.

— А ты еще кто, очередной торгаш, решивший что может говорить на равных с аристократом? Я пришёл не разговоры вести, я пришёл за причитающимся мне по праву.

— Простите мне мою дерзость, — захлопал глазами граф, — но видите ли, я совладелец этого завода.

Пускай и не по бумагам, но я имею некоторые права на него. И раз уж нам суждено лишиться имущества, то я хотел бы знать, почему так произошло.

— Тут и говорить не о чем, вы передаёте мне завод и прилегающие территории, на том и расходимся, а о причинах твой партнёр пускай всё объясняет.

— Да что вы говорите? — хмыкнул Злобин, очень натурально изображая сломленного человека, который не теряет чувства духа. — При всём моём уважении, ваше благородье, вы ведь не бандит какой. Так в цивилизованном обществе не принято.

Надо ведь объяснить в чём заключается ваша претензия? Может, мы сможем решить вопрос менее губительно для нашей стороны.

— Бандит? Ты меня решил сравнивать с бандитом, холоп? Ты, грязь из-под ногтей не вымыл, а рот раскрываешь.

Я едва держался чтобы не рассмеяться, когда граф при таком обращении смиренно склонился.

— Федор, — повернул Зорин голову к директору завода, — ты и так должен мне значительную сумму. К тому же, ты оскорбил мою честь. Теперь еще и твой приятель решил выкопать себе могилу, своим же языком.