— Мы все же беспокоились, что с новыми правилами нам придется туго. А теперь заживем…

Он осекся и криво усмехнулся.

— Служите честно, — произнес я и обозначил уважительный поклон.

Уже уезжая с территории, я видел на парковке привидений, которые застыли, провожая нас. И лишь когда машина отъехала от отделения достаточно далеко, откинулся на спинку кресла и уставился на дорогу.

— Как вы, вашество? — уточнил Фома. — Силы-то поди потратили немало.

— Чувствую себя превосходно, — задумчиво ответил я. — И это странно.

Я и правда использовал очень много силы, пока ставил врата перехода и переводил призраков. Но при этом не чувствовал даже отдаленных признаков выгорания. Наоборот, во всем теле была легкость и эйфория.

— Разве это плохо? — поинтересовался парень.

— Кто знает, чем это обернется для меня? — я пожал плечами. — Следует записаться на тренировку и посмотреть, на что я способен. Будет неумно, если я уверюсь в собственной неуязвимости. Предел есть у любого. Значит, и у меня он тоже есть.

— Мне также надо будет тренироваться? — нахмурился Фома. — Знаю, что все благородные ходят на такие площадки.

— Думаю, тебе стоит иногда выгуливать своего зверя. Уверен, что это пойдет только на пользу. Попробуем договориться с хозяином зала, родственником твоего цирюльника… Быть может, нам выделят время, в которое нас не будут беспокоить случайные свидетели.

— Было бы здорово, — улыбнулся шаман.

— Давай заедем на мануфактуру игрушек? — предложил я.

Фома только пожал плечами:

— Как скажете, вашество. Хотя на вашем месте я бы после подобного к лекарю поехал.

— Со мной все хорошо, — успокоил я парня. — Ни царапины.

Питерский кивнул и сменил маршрут.

— Ты познакомился со всеми шаманами в своем отделе? — уточнил я.

— Их всего дюжина. И двоих я решил отбраковать.

— Это почему? — не понял я.

— Они из благородных и сразу же начали мне ставить условия. Мол, им нельзя на полевые работы, чтобы ничего жуткого расследовать не пришлось.

— Погоди пока отбраковывать, — посоветовал я. — Может так сложиться, что, выгнав их, ты наживешь себе врагов.

— Думаете, их родичи на меня обидятся?

— И затаят зло. Потому как служба императору — это большая честь. А раз отпрыски не сгодились, то станет вопрос достойны ли они титула.

— Дела-а-а… — скривился парень. — И как мне быть?

— Воспитывай! Дай понять, что если они не справятся, то отвечать будут по всей строгости, несмотря на свой статус. И не давай спуску. Ты теперь выше каждого в своем отделении, какими бы фамилиями ни обладали подчиненные.

— Не умею я быть тираном, — вздохнул Фома.

— Надо тебе пообщаться с моим отцом. Он умеет быть жестким и люди его как правило боятся.

— А мне он таким не кажется, — удивил меня Питерский.