– Ему намного меньше, это инсульт Илюшу так состарил, – пояснил Максим Антонович.

– И превратил в безумца, – грустно подхватила Варя. – Иногда бедняга от сиделки удирает и закатывает истерику.

– Нельзя на Илью Николаевича обижаться, – вступил в разговор Игорь Львович, – он психиатрический больной.

Я сидела с вежливой улыбкой на лице, не вслушиваясь в их речи, зато внимательно наблюдая за жестами и взглядами присутствующих. Вот Максим искоса посмотрел на Варвару и чуть поднял бровь. Сердюкова незамедлительно дотронулась до плеча мужа и попросила:

– Дорогой, принеси мне шаль.

На лице начальника службы безопасности появилось удивление.

– Шаль? – как-то неуверенно повторил он.

– Треугольный платок из шерсти. Синего цвета. Он в красной спальне! Понимаешь?

Старший Сердюков заморгал.

– Ох уж эти мужчины… – картинно вздохнула Варвара. – Пока объяснишь, что надо, поседеешь. Шаль. Синяя. Она в красной спальне. Принеси ее сюда. Немедленно. Я замерзла.

– А, синий платок! – наконец сообразил Игорь Львович и двинулся к выходу.

– Фекла, пойди с папой, – приказала Варя, – иначе он точно не то принесет.

Жена Вадима быстро встала и поспешила за свекром. Но возле двери замешкалась. Игорь Львович обернулся и ласково сказал:

– Ну, ковылялочка моя, почему стоишь?

Фекла выскользнула в коридор, Сердюков улыбнулся и пошел за ней. Мне стало понятно: свекор любит невестку, несмотря на ее невзрачную внешность и почти болезненную стеснительность. Слово «ковылялочка» прозвучало из уст старшего Сердюкова не насмешливо, а нежно.

Едва Игорь Львович с Феклой скрылись, я обратилась к Буркину:

– Не опасно держать в доме не совсем нормального человека?

– Я постарался сделать так, чтобы никто не ощущал неудобств.

Вы сейчас находитесь в моем особняке, Ира живет в соседнем. Он совсем маленький, соединен с этим зданием крытой галереей. Там спальня, ванная и ее мастерская. Кухни нет – Богданова не умеет готовить, еду ей доставляют отсюда. И все гости тоже приходят к нам с Катюшей. Ирине нужны идеальные условия для творчества, любая мелочь может лишить ее вдохновения: не тот запах, не там лежащая книга, громкий голос прислуги, стук в дверь. Поэтому коттедж Богдановой – этакая келья, а мой дом открыт для всех. Илюша размещен в двух комнатах левого крыла. Там исключительно хозяйственные помещения, их посещают нечасто. Членам семьи, друзьям и гостям в той части здания делать нечего. К Богданову приставлена профессиональная сиделка. И потом, Илья совсем не агрессивен. Да, он кричит, но никого не трогает.

– Только несет чушь, – сердито перебила отца Катя, – и портит окружающим настроение. Извини, папа, я совершенно согласна с Виолой. Псих должен находиться в спецклинике.