Но почему же ты не сообщила, что прилетаешь? Ой, что с тобой такое? Ты заболела? Кира, Кира, почему ты плачешь? Что-то случилось? С Дашкой? Кира, ну пожалуйста, скажи, в чем дело?

– Васька, Васенька, какое счастье, что ты тут! А где Игорь?

– Сейчас придет, он каких-то знакомых встретил. Кирочка, почему ты не позвонила, ты же знаешь, я всегда… Игорь, Игорь, иди скорей сюда!

– Кира, вы откуда? – изумленно спрашивает он. – А почему вы плачете?

– Игорек, милый, это я от радости, что вас встретила, а то каково бы мне тут одной с вещами ночью…

– Но почему же вы не предупредили? И теща ничего не сказала.

– Ладно, потом все выясним. Бери вещи и пошли, – командует Васька.

Большой, добрый, с глазами и ресницами восточной красавицы, Игорь подхватывает мои неподъемные сумки как пушинку и спешит к машине. Васька обнимает меня, и я рыдаю у нее на груди. Это – родное. Ну как не быть оптимисткой, когда в такую кошмарную минуту совершенно случайно в Шереметьеве оказываются родные люди, готовые и помочь и утешить? Эта мысль помогает мне взять себя в руки и даже улыбнуться. Улыбка, вероятно, вышла жалкая, потому что у Васьки кривятся губы и она сама вот-вот разревется.

– Васенька, – говорю я уже в машине, – ты не знаешь, Жука еще у мамы или она его уже ко мне отнесла?

– Понятия не имею, мама там со своим Смирновым, я ее и не вижу почти.

Как мне хочется домой, к Жуке. Даже Алевтину не хочу сейчас видеть, добраться бы до постели, прижать к себе Жуку, чтобы он запел, замурлыкал, и заснуть, а потом проснуться, как будто ничего этого не было. Чтобы жить дальше, надо навсегда забыть эту историю с Маратом, отсечь… А вдруг с ним что-то случилось? Вдруг он заболел, попал в аварию, мало ли что бывает! Но как узнать? Посвятить во все Волю? Ни за что, он такой бестактный! Я сама позвоню, утром позвоню ему домой. И если услышу его голос, значит, он меня просто предал. А если нет, попрошу его к телефону, – интересно, что мне скажут. Правильно, дождусь девяти утра и позвоню. А потом уж буду решать, как жить дальше. И, оставив себе этот жалкий клочок надежды, я немного успокоилась.

– Смотри-ка, мама еще не спит! – воскликнула Васька, подъезжая к нашему дому. Действительно, Алькино окно на первом этаже светилось. И мне вдруг до боли в груди захотелось ее увидеть.

– Я сейчас постучу ей в окошко, а ты с Игорем поднимайся пока к себе, – распорядилась Васька.

Игорь довел меня до квартиры, подождал, покуда я открою дверь, но у меня так дрожали руки, что ключ не попадал в замочную скважину. Тогда он решительно отобрал у меня ключи, отпер дверь, внес вещи и поспешил ретироваться. Его смущал мой зареванный вид.

Я дома. Дома и стены помогают. Стены, помогите мне!

И тут же раздался гулкий в этот час стук каблуков и отчаянный звонок в дверь. Я кинулась открывать.