Выглядело это, конечно, очень подозрительно, если в таких шинелях выходить к немцам и пытаться выдать себя за своих. Но для того, чтобы не бросаться в глаза, стоя в кузове бронетранспортера, сойдет и такая маскировка. У ручья разведчики на скорую руку застирали от крови три шинели, бросили в бронетранспортер ремни и каски. Теперь можно было отправляться в путь. Майснер сел за руль мотоцикла, Сосновский развалился в люльке, положив на колени автомат. Им предстояло вдвоем играть за всю группу, представляться немцами, если возникнет такая необходимость.

Взревев мотором, бронетранспортер тронулся с места.

Мотоцикл обогнал его и понесся по подсыхающей под апрельским солнцем грунтовой дороге. Буторин вел машину, ворча на тугую коробку передач, к которой он никак не мог приспособиться. Дорога вилась по полю, огибала лесные участки, спускалась в ложбинки и снова поднималась вверх. Не верилось, что долго удастся ехать спокойно и без помех. И Шелестов не ошибся. Не прошло и получаса, как на опушке леса они обнаружили довольно сильный и совсем не замаскированный пост. Здесь стояли три тяжелых армейских бронетранспортера, которые солдаты называли ханомагами. На опушке натянута маскировочная сеть, под которой дымилась полевая кухня. Из сваленных бревен сооружалось что-то вроде баррикады или дзота. На дорогу, подняв руку, вышли офицер и солдат с автоматом на изготовку.

– Приготовились! – приказал Шелестов.

Буторин, не выключая передачи, держал ногу на сцеплении, готовый в любой момент рвануть машину с места. Коган замер у пулемета. Он старался не показывать намерений и ни в кого не целился, но его рука держала рукоятку, а палец лежал на спусковом крючке.

Одна секунда – и ствол пулемета может развернуть на турели в любую сторону. Офицер подошел к мотоциклу, бросив взгляд на бронетранспортер и две каски, торчавшие из его кузова. Он о чем-то стал разговаривать с выбравшимся на дорогу Сосновским. По легенде Сосновский, а точнее гауптман Юрген Бойтель, должен был искать расположение части, наименование которой было указано в документах недавно убитых немцев.

– Спокойно, ребята, спокойно, – приговаривал Шелестов, глядя, как Сосновский все же полез в карман и показал немецкому офицеру свои документы.

Тот мельком просмотрел и стал что-то объяснять и показывать вперед. Наконец немец вернул Сосновскому документы, что-то сказал Майснеру, тот ответил и засмеялся. Сосновский снова уселся в коляску мотоцикла и, не оборачиваясь, махнул рукой. Вперед!

– Майснер хорошо держится, – заметил Коган, когда бронетранспортер снова тронулся с места. – Я все же сомневался в нем. Все-таки они его соотечественники. Присматривался я к нему все это время. Были опасения.

– Приходится верить ему, – ответил Шелестов.