– Что ты там увидел? – спросил Сосновский.

– Считаю, сколько их здесь, – ответил Буторин. – Получается, что всего человек пятнадцать. Там родник бьет позади бронетранспортера. Я насчитал пятнадцать солдатских котелков, сваленных у родника. Видать, дежурный мыть будет. Или каждый сам свой помоет. Но лежат они там.

– Все равно многовато, – сказал Шелестов. – На такой позиции нам их в лоб не взять. Обходить лесами – нет гарантии, что мы и в другом месте не нарвемся на такой вот пост. Нужна какая-то хитрость.

– Мотоциклы есть. С колясками. Шесть штук, – добавил Буторин к своим наблюдениям.

Потом предложил: – Надо им партизана привести.

– Ну-ка, подробнее! Что ты там придумал?

– Да все просто, – Буторин опустил бинокль и повернулся к Шелестову. – Михаил с Майснером конвоируют меня. У меня за пазухой противотанковая граната. Вы с Борисом страхуете нас отсюда. Ваша задача свалить в бронетранспортере пулеметчика и не дать уйти тем, кто останется жив.

– А что, это мысль, – поддержал Буторина Сосновский. – Будем вести, Виктор станет изображать раненого. А когда подойдем к блиндажу, к нам наверняка выйдет офицер или старший на посту.

Дальше дело простое. Виктор бросает в амбразуру гранату, мы расстреливаем тех, кто снаружи. Вы убиваете пулеметчика на бронетранспортере, ну и тех, кто еще появится. Потом бежите к нам, и мы добиваем оставшихся. Хотя что такое противотанковая граната в замкнутом пространстве, вы все знаете. По стенам размажет.

Через час группа была готова. Буторину срубили приличный сук, на который он мог опираться как на костыль. Это оправдывало то, что правую руку он держал в районе груди, будто там имелось ранение или он помогал так себе рукой опираться на самодельный костыль.

Сосновский шел впереди, Майснер, подталкивая Буторина стволом автомата в спину, шел сзади. Выглядели они вполне убедительно, и когда эта троица показалась из-за поворота грунтовки, Шелестов на немецком посту большой тревоги не заметил. Только пулеметчик в бронетранспортере прижал приклад пулемета к плечу и стал целиться в неизвестных. Из блиндажа никто не вышел, и Сосновский продолжал возглавлять процессию, идя с театральной небрежностью и похлопывая себя по голенищу сапога прутиком. Автомат висел на его левом плече немного странно, но среди гитлеровцев, видимо, на этот нюанс никто особого внимания не обратил. Автомат висел стволом назад. Неопасно, на первый взгляд, но, с другой стороны, схватить его за рукоятку и открыть огонь Сосновский мог практически мгновенно.

Когда до блиндажа оставалось метров двадцать, из него вышли офицер и два автоматчика. Они остановились, ожидая, когда неизвестные подойдут. Немецкая форма Сосновского и Майснера успокаивала, но держались фашисты настороженно.