Очередной клуб пара обжог при вдохе мою слизистую, и я почувствовала горький запах травы и хвои. И чем больше я билась, тем сильнее меня сжимал оборотень. А потом случилась полная свобода, полотно было скинуто с головы, и я облегченно вздохнула.

После этой процедуры я спала очень долго. Проснулась полностью здоровой. На моих волосатых ножках не было ни одного шрама. Простуда отступила, и я ощутила резкое чувство голода.

Прежний вид Лихо вернулся, вдобавок изогнулись ноги и теперь сгибались, как у человека, оставались ещё сильно мохнатыми, как раз по погоде. Он носил старинную безрукавку на меху и даже стал примеривать вещи из кучи хлама.

За окном выпал первый снег. В полюбившейся рубашке и широких шерстяных, мужских штанах, которые пришлось завернуть снизу и подпоясать верёвкой, в кроссовках и сохранившейся чудом джинсовой куртке, я забабахала в этот день манты. Ильич нарезал мясо своими ножами, можно сказать в пыль перемолотил. Я бутылкой раскатала тесто, налепила и сварила.

Получился маленький праздник. Захотелось выпить чая и закусить пряником, но такая роскошь мне не доступна. Внимательный оборотень заметил во мне изменения.

К себе я его не подпускала, а он как не был склонен к сексуальному насилию, так и остался верен своему принципу. В этот раз, отобедав по местным меркам царской еды, принялся меня бесстыже щупать и домогаться. Я, как снежная королева, ухом не повела, сидела пила заваренные травы и молча мечтала закурить.

— Алёна, — произнёс он моё имя, и я вздрогнула. Предательское тело хотело ласки и секса. Внутри всё ныло, а когда его руки касались меня, с трудом сдерживалась, чтобы самостоятельно не прыгнуть ему на шею.

— За мешок картошки, — на полном серьёзе сказала я, продолжала смотреть в окно.

По моим подсчётам до полного оборота меньше трёх месяцев. Сейчас он на человека не походил, но если одеться прилично, то сойдёт. Я хочу к людям, пусть ведёт, иначе не дам.

— Нет, так нет, — фыркнула я и отвернулась.

На улице студёно, но чувствуется, что снег растает. Вышла помыть посуду и сходить за водой. Обернулась к дому, а навстречу экипированный Ильич. В штанах, как у меня, на ногах обмотки, за поясом топоры и ножи. Чёрный свитер крупной вязки, я его заместо подушки использовала, ещё меховая безрукавка.

А за спиной у него старинный парусиновый рюкзак. Он подошел ко мне и взял из рук котелок. Подмигнул янтарным глазом и улыбнулся белоснежной клыкастой улыбкой. Поманил с собой, направляясь в лес. Ему всё так же было трудно говорить, и он задыхался при разговоре.

— Мне без тебя умереть, — предупредил он, когда мы покидали опушку, а я проверяла в кармане паспорт и банковские карточки. — Ты обещаешь, я доверяю. Я тебя пометил, ты пара Высшего.

Я чуть не завизжала от восторга.