— Она умная! Очень! Умнее меня в сто раз…

— Так она тебя старше, — заметил Лев. — К её годам ты будешь уже… академиком. А она кто? Чего она добилась в свои шестнадцать?

— Не знаю… — и вдруг, подняв на Льва мокрый взгляд, очень серьёзно спросил: — Если бы кто-то называл Славу тупым дураком, когда ты плачешь из-за него, это бы тебя утешало?

Учитывая, как много в последний год он плакал из-за Славы и этого болючего ощущения безответной любви, представить такое было не сложно. Он даже покачал головой: нет. Это бы злило, вызывало досаду, расстраивало сильнее — мало того, что плохо без Славы, так ещё и какому-то придурку сиди доказывай, что он не прав.

Вздохнув, Лев честно сказал:

— Вань, я просто не знаю, какие слова для тебя найти. Но понимаю, какую гадостную пустоту ты сейчас чувствуешь, — он убрал руку с плеча мальчика, но сел поближе, чтобы они могли друг друга почувствовать. — Я не нашёл правильных слов для себя. Не могу придумать их и тебе.

Ваня вытер правую щеку тыльной стороной ладони, всхлипнул.

— Слава снова с тобой, — глухо ответил он, как бы споря: тебе меня не понять.

— Да, — согласился Лев. — Слава — да. Но когда я был, как ты… может, чуть старше… был другой мальчик. Его я потерял навсегда.

— И вы не были вместе?

— Вы не были вместе, а потом он умер? — кажется, это изумляло Ваню.

— Получается, что так, — грустно согласился Лев.

— Очень плохо. Я даже заболел. Но потом выздоровел и… дальше всё было хорошо.

Да, это был очень сжатый и малоправдоподобный пересказ его молодости, но Лев наложил на свою жизнь цензуру 11+ и, кажется, это всё, что от неё в итоге осталось. «А потом всё было хорошо…»

— Ты встретил Славу?

— Только через десять лет.

— Но знаешь, не обязательно кого-то ждать годами, — он сам не ожидал, что скажет это. — Жизнь прекрасна сама по себе, её достаточно просто… жить.

Лев вспомнил всё, чем занимался те десять лет без Славы, и кивнул:

— Ну, типа того. Учился, путешествовал…

На кухне затихло звяканье посуды, прекратился шум воды. Ваня наскоро вытерев глаза, проговорил: «Понятно», быстро обнял Льва за шею, щекотно коснувшись лица новенькими дредами, и убежал. Лев тяжело выдохнул, когда дверь в спальню закрылась: он сомневался, что достойно прошел через отцовское испытание.