Уж две юрты мы можем себе позволить?

— Я за, но не уверен, что Монголия примет нашу семью…

— Да господи, они же буддисты! Спокойные, как удавы… Ты хоть раз слышал, чтобы Монголия создавала какие-то проблемы? — он тут же осекся: — А хотя…

— Ага, — кивнул Слава, — было дело…

Он смеялся в его плечо, и вспоминал того смущенного парня в клубе, при появлении которого сначала раздраженно подумал: «Опять яйца подкатывать будет», а потом в мгновение расплылся от смешной шутки (а вообще-то был намерен из подростковой вредности доказать сестре, что гей-клубы — это пустая трата времени!). Он смеялся тогда весь вечер, а потом все последующие дни, когда они встречались — каждая шутка Льва казалась ему самой смешной шуткой в мире. Тогда Слава понял, что больше ни в кого на этом свете так сильно не влюбиться, потому что нет ничего важней, чем единение в смехе. Макс подобрался близко — очень близко, — но всё равно недостаточно.

А теперь они говорили о болезненной, проблемной, по обыкновению расстраивающей теме — расстраивающей их обоих, — но смеялись. Лев обычно расстраивался, что разговоры об эмиграции вообще существуют, Слава расстраивался недоступности, стоимости, возможным жертвам, которые придется принести, и, конечно, нежеланию Льва. Теперь же эмиграция была от него далеко, как никогда — они только что вернулись из своей первой неудавшейся попытки, полные проблем и лишений, зато совершенно без денег на новые рывки, но это был хороший разговор. Смешной. Уютный. Терапевтичный.

Он придвинулся ближе ко Льву, осторожно обнимая за талию под бандажом, и искренне сказал:

— Мне так хорошо с тобой.

— Ого, вот это новости…

Слава пропустил мимо ушей эту попытку удивиться, добавил:

— Как будто я уже дома. Даже в этой дурацкой больнице мне с тобой, как дома.

И тогда Лев, прижавшись щекой к его волосам, сказал:

Его выписали в день рождения младшего сына. Ваня скакал кругами по квартире и говорил, что подарок лучше придумать было нельзя, но когда увидел в гараже барабанную установку, его мнение изменилось: папина выписка тут же заняла второе место в списке подарков. Лев не без гордости думал о том, как впервые смог почувствовать и предугадать, что будет важно для такого непонятного и громкого Вани.

— Когда мы были на Байкале, он играл на барабанах вместе с каким-то наркоманом, — этими Лев объяснял Славе своё предложение подарить установку.

— Это ты так Мики называешь?

— Не, — Лев мотнул головой. — С другим. С незнакомым.

— Даже не знаю, что меня смущает больше: то, что я считаю это нормальным, или тот факт, что Ваня действительно мог найти общие темы с кем угодно.