Он поднялся, скинул с себя одежду, помог — совершенно несексуально — снять брюки со Льва, чтобы тому не приходилось тянуться и вставать, а потом выключил свет, лёг рядом, чмокнул в щеку и сказал:

Это была первая ночь после больницы, но, что ещё важнее, первая ночь в их общей постели после такой долгой, почти годовалой разлуки, но Лев никак не мог почувствовать её, как особенную. Вместо этого он вглядывался в темноту немым вопросом: «Что со мной не так?»

Мариам смотрела на них с ожидающей улыбкой: они не виделись почти месяц, и теперь должны были отчитаться об успехах (или неуспехах), которые пережили за прошедшее время. Слава много раз воображал их встречу в кабинете, представляя, как она удивится, увидев их преображение: какие хмурые, замкнутые, проблемные они были еще в феврале, и вот, за окнами апрель, а они…

А они хмурые, замкнутые и проблемные. Опять. Слава уже в тысячный раз пожалел, что решился на то дерзкое предложение поменяться — именно оно, как точка отсчета, отматывало их прогресс в обратную сторону. Нет, они не ругались, и даже не забыли, что такое «Я-высказывания». Но вежливость и подчеркнутая аккуратность, сохраняемая в их отношениях, как будто сгущала их до той степени неловкости, когда становится некомфортно смотреть в глаза. Слава замечал, как Лев отводил взгляд каждый раз, когда Слава пытался его поймать.

— Ну… — Мариам, казалось, тоже чувствовала эту угнетенность, и невольно ежилась, потирая ладони. — Что у вас нового?

Выдержав паузу — опять никто не хотел отвечать первым, — Лев сказал:

— Оу… — Мариам сочувственно свела брови. — Вы в порядке?

Слава с такой резвостью вцепился в этот разговор, словно он действительно был важен:

— Лев попал в аварию, — закивал он. — И потом лежал в больнице.

— И поэтому мы так долго не приходили.

— Да, он всё ещё… — Слава показал на себе стягивающую штуку, забыв слово «бандаж».

— Ага, — поддакнул Лев. — Ребра как в гипсе. Только через неделю снимут.

Мариам несколько растерялась:

— Нам… нам важно обсудить случившееся?

Слава посмотрел на Льва, и тот — о чудо — глянул на него в ответ. Они советовались без слов. Слава покачал головой:

— Нет, — повторил Лев.

— Может быть, произошло что-то важное, что вы хотели бы сегодня обсудить?

Снова переглядки, молчаливые договоренности: кто начнёт — ты или я? Слава чувствовал, что Лев не начнёт: это ведь он автор этого стыда, вдруг сковавшего их отношения. Если бы Лев не остановил его тогда, если бы просто сказал: «Да, давай», если бы они уже сделали это и забыли, то, может… А может, и нет. Может, всё было бы ещё хуже. Слава слегка, совсем немного, но винил Льва в том, что всё опять стало сложным и непонятным, и в то же время думал: а вдруг к лучшему?

— Всё было идеальным почти весь месяц, — наконец сказал он.