Слава с усилием принялся разминать мышцы плеч, играя с ними, как с пластилином. Лев сидел на кровати, сложив руки на спинку стула, а сам Слава стоял на коленях за его спиной, впервые пробуя себя в роли массажиста (ну, если не считать всех тех массажей, которые не имели никакого отношения к лечебным, но сейчас об этом лучше не думать). Капризный пациент без перерыва жаловался, что всё не то, не так, «ты меня жалеешь» и «у тебя пальцы слабые».

Выдохнув, Слава прекратил движение, устало обнял Льва за шею, стараясь не наваливаться, и чмокнул в щеку.

Тот собирался что-то недовольно фыркнуть, но после поцелуя — Слава это заметил — улыбнулся и забыл.

Это был уже восьмой день в больнице. Лев изнывал от постоянного ношения бандажа, жаловался на боль в спине, которая, с его слов, давно превысила по степени интенсивности боль в груди и ребрах, и уговаривал лечащего врача снять с него «эту штуку» пораньше.

Григорий Викторович напоминал своему коллеге, что ребра срастаются не меньше месяца, но Лев отмахивался:

— Так это человеческие, а я лев.

Слава, качая головой, говорил, что тот своим поведением только тормозит процесс восстановления («И своё возвращение домой», — непременно напоминал он), но иногда он ловил себя на мыслях, что ему нравятся эти дни в больнице. Они проводили время вдвоём — Слава специально соврал детям, что дни посещения в больнице только по вторникам и четвергам, — смотрели фильмы, лежали в постели в обнимку, ели фрукты и сладости (Слава всегда съедал больше Льва, хотя сам же их и приносил), играли в настольные игры. Однажды он даже сказал: — Прямо как в нашем доме на берегу моря.

Лев как будто бы смутился:

— Мне тоже его не хватает, — стоило это признать. — Я согласен, что нам нужно больше времени без детей.

— Может быть, поэтому я и… «торможу процесс восстановления».

— Серьёзно?! Ты специально? Ты не хочешь домой?

— Хочу. Но сейчас все мои дни состоят только из тебя, — он улыбнулся. — Не знаю, когда ещё такое повторится.

Слава, уже с неделю мучимый чувством вины из-за своего наслаждения этим затянувшимся лечением, тут же расплылся в улыбке: значит, и Лев чувствует то же самое. Но, в самом деле, не ломать же им ради этого рёбра по очереди? Только после Канады и всех трат, что понесли за собой эмиграция, Ванино лечение, возвращение в Россию, Микина психотерапия и их общая психотерапия, — после всего этого, вряд ли они могли ещё раз позволить себе дом. Слава даже не был уверен, что они могут позволить себе новую машину вместо той, что стояла на спецстоянке с разбитыми стеклами и смявшейся дверью.